– Твою мать! Твою-ж мать, ты – бестолочь! Вопрос не сложный – что может шуршать в кейсе?

– Документы?

– Какие документы?

– Откуда я знаю какие там могут быть документы? Может газеты…

– Газеты?!! – взбеленился Соломонов и от возмущения готов был огреть кейсом Нилепина по голове. – Я не ослышался? Повтори. Ты феноменален, парень! Почему я взял тебя на работу, чем я ориентировался и по какой причине я до сих пор не уволил тебя? Я был о тебе лучшего мнения. Впрочем, мне на фабрике нужны именно такие тупицы как ты, они не задают лишних вопросов. Какие газеты? Какие документы? Это тот кейс в который Оксанка Альбер на моих глазах, укладывала бабло! Пачка к пачке, купюра к купюре. Такие новенькие двухтысячные, на них какой-то, мать его, космодром. Она не ложила туда документы. Значит тут в этом кейсе, может быть только бабло! Врубаешься или стоит разъяснить еще раз? Ни газеты, ни порножурналы, ни чего-то такого что не является деньгами. Только деньги! Много денег!

– Тогда зачем вы спрашиваете? Я думал…

– Там деньги! – заключил Соломонов и хлопнул по кейсу ладонью. – А где старпер?

Только тут оба мужчины обратили внимание на то, что Коля Авдотьев бесследно исчез. Он растворился незаметно, как запах, как тень от уходящего за горизонт солнца.

– Убежал! – воскликнул Нилепин.

– Ну и черт с ним! Кейс откроем потом. – огрызнулся Соломонов и, убедившись, что старичка действительно след простыл, взял кейс и вышел из слесарки. Авдотьева не было и в цеху, он был мастером прятаться, но на всякий случай начальник производства позвал его по имени. Старик скрылся.

– А ваш план по отступлению, – заговорил не отстающий от Соломонова ни на шаг Лева Нилепин, – он точно сработает?

– Точнее не куда, – огрызнулся Константин Олегович будто от назойливой тявкающей под ногами собачки.

– Вы уверены?

– Матвей Карусельщик, – произнес Соломонов вышагивая по цеху и зорко смотря по сторонам, – Тебе знакомо это погоняло? – Нилепин ответил, что никогда не слышал о таком и признался, что старается держаться подальше от криминального мира. – Счстливый ты человек, Нилепин, – вздохнул начальник производства. – Ни забот, мать твою, ни хлопот. Карусельщик – очень влиятельная фигура в нашем регионе.

– Не гоните, Константин Олегович, – ответил Лева Нилепин, – не может быть чтобы влиятельная фигура отзывалась на такое прозвище. Какая у него настоящая фамилия?

– Ты прав, Карусельщиком он был раньше, а теперь он, мать его, Матвей Олегович. Он может очень сильно разочароваться в человеке, если узнает, что кто-то назовет его Карусельщиком. Матвей Олегович, мать его! – прыснул Соломонрв. – Да я скорее съем кусок тюленьего дерьма, чем назову его по отчеству! А фамилия у него такая же как у меня. Мы сводные братья, мать нашу. Он старший, я младший. Теперь ясно? Чтобы у тебя далее не возникало вопросов и ты не отвлекала меня в дальнейшем расскажу все подробно и самого начала. Расставлю все по полочкам и если и после этого у тебя, Нилепин… Твоя фамилия Нилепин, правильно?