Пивлянин, и Стоян Янкович, и гусляры, которые воспевали их и склоняли нас им следовать. И владыки из Цетинья, и Карагеоргий64 и Милян Вуков65, и Марко Милянов66, и

Гаврило Принцип67, – все нас уговаривали, и даже не с детства, а еще до нашего рождения, когда жили наши прадеды. И наш народ – и здесь и в Сербии – вешал предателей, сжигал их дома, чтобы и следов от них не осталось, и завещал нам поступать так же. Когда народу приходится солоно, он всегда находит людей, которые в силах хранить

64 К а р а г е о р г и й (1768-1817) – вождь первого сербского народно-освободительного восстания против турок (1804-1813).

65 М и л я н В у к о в – черногорский воевода и писатель.

66 М а р к о М и л я н о в (1883-1901) – черногорский воевода, писатель, прославлявший героизм черногорцев.

67 Г а в р и л о П р и н ц и п (1894-1918) – член террористической организации «Молодая Босния», совершивший в Сараево убийство Франца-Фердинанда, что послужило поводом для начала первой мировой воины.

честь и семена свободы до лучших времен, и крепко держится этого обычая. Если бы не мы, он нашел, бы других, и мы тогда им завидовали бы, а потому лучше уж так! Да и не могло быть иначе – ведь народ, этот лукавый старыйпрестарый лис, все время нас обхаживал и непрестанно подталкивал на то, бормоча: «Одни лишь вы у меня остались, одни вы еще меня не предали, можно ли вам верить, можете ли вы это на себя взять?. » Так было до восстания, но и после восстания он продолжал нашептывать нам:

«Смерть шпионам, долой предателей, мы их всегда убивали, освободите от проказы загоны, пока не заразился весь народ!..»

«И все же народ успел заразиться, – заключил Зачанин и укоризненно помотал головой. – Прежде чем мы вывели скрытую проказу, большинство уже заразилось и, объявив прокаженными нас, не поддавшихся болезни, повело борьбу с нами. Правда, мы действовали слишком медленно и порой нерешительно, а зачастую допускали промашки, хотели лишь запугать проказу, чтобы не проливать много крови. Вот за свои промашки и расплачиваемся теперь собственной кровью. Впрочем, будь мы и попроворней, итог был бы тот же. Так уж, верно, в природе устроено, что время от времени наступают черные годы, холодные долгие зимы, голод и повальные болезни, при которых заражают друг друга, потурчиваются, а потом из зависти принимаются убивать тех, кто не потурчился. Сейчас вот снова до этого дошло, и бог знает, повторится ли еще когда-нибудь. Принимать ислам сейчас не заставляют, требуют лишь не выпускать из рук винтовки и перебить нас всех до последнего. Не жалко погибнуть от их винтовок, – я пожил вволю, вдоволь насиделась на плечах голова моя, наездился я и на борзых конях, насмотрелся всего, намечтался, с меня хватит! Жаль только, что все мы от первого до последнего погибнем сегодня, как мыши в подполе: пи-пи-пи!»