– Много раз. Пока Святослав во дворце забавлялся с девками, эти двое скучать себе не давали.

– Как ты могла много раз их видеть, для них невидимой оставаясь?

– Я своё дело знаю, боярин. Прочие все служанки и парни пьют, я не пью. Полгода.

Сигурд пригладил усы. Свенельд же налил в свой кубок вина, выпил и спросил у Маришки:

– Ты говоришь, Лешко её сильно любит?

– Сходит с ума, – прыснула Маришка, закатывая глаза.

– А она его?

– Нет. Она Святослава любит. Она с Лешком и, может быть, с Куденеем как раз для того и спуталась, чтобы у неё в сердце не росла злоба на Святослава.

– Ладно, иди.

Маришку внезапно разобрал смех. Она быстро повернулась и убежала.

– Что ты об этом думаешь? – обратился Свенельд к Сигурду, как только дверь за нею закрылась. Сигурд взял в рот кусок мяса. Жуя его, произнёс:

– Я думаю, египтянке – смерть.

– Почему?

– Я знаю Лешка. Дурак среди дураков! Если Святослав его прямо спросит, любит ли он Роксану, тот ему прямо ответит: да! Куденей отбрешется, за него и браться не нужно. А вот Лешко…

– Толку-то от этого? Вся дружина любит её. Вот если бы он сказал, что у них всё было!

– Этого он не скажет даже под пыткой, – вздохнул Сигурд. Опять пригладив усы, он крепко задумался. Потом снова взглянул на своего друга, – а почему Калокир не поехал с князем охотиться?

– Потому, что он очень занят. Курит гашиш.

Сигурд оживился. Прищурился.

– Так ведь это же хорошо! Пожалуй, преподнеси ему в дар как можно больше гашиша. Самого лучшего! Пускай курит.

– Что ты задумал, Сигурд?