Офицер обернулся. Плечистый ирландец улыбнулся и, безоружный, очень медленно двинулся к нему.

– Мусью?

Офицер кивнул Харперу, нахмурился и что-то сказал по-французски. Могучий сержант тоже серьезно кивнул:

– Совершенно верно, сэр, совершенно верно.

Огромный кулак вынырнул откуда-то снизу и угодил французу прямиком в челюсть. Тот рухнул, коннахтцы разразились шутливыми криками «ура!», а Харпер уложил бесчувственное тело у края стены.

– Бедный дурачок! – Сержант, невероятно довольный собой, улыбнулся Шарпу и посмотрел в брешь.

Там продолжался бой, но Харпер знал, что его роль в штурме закончена. Он ткнул большим пальцем в сторону рейнджеров, глядя на Шарпа:

– Коннахтские ребята, сэр. Славные вояки.

– Верно. – Шарп улыбнулся. – Где это – Коннахт? В Уэльсе?

Харпер шутливо прошелся насчет английского невежества, но по-гэльски, и капитану пришлось выслушать добродушный смех коннахтцев. Они пребывали в отличном настроении, все, как и сержант из Донегола, радовались, что славно порубились, – будет о чем порассказать долгими зимними вечерами в невообразимом будущем.

Харпер встал на колени рядом с оглушенным французом и стал шарить в его карманах.

Шарп повернулся к бреши. На ее противоположной стороне солдаты 45-го обезвреживали вторую пушку. Они нашли брошенные неподалеку доски, перекинули через траншею, и Шарп восторженно наблюдал, как ноттингемширцы со штыками наперевес бегут по шатким мосткам к орудийной прислуге.

Яростный рев перешел в победный, черная змея поползла из рва в незащищенную брешь, мимо молчащих пушек, на городские улицы. Из дверей и окон постреливали, но редко; лавина британцев катилась с осыпи ко второй бреши, в средневековой стене. Все было кончено.

Или почти все. В старые потерны под средневековой стеной тоже были заложены бочонки с порохом. Теперь французы подожгли запал и побежали прочь. Порох взорвался. Из темноты выплеснулось пламя, полетели древние камни, заклубились дым и пыль, и сразу запахло паленым мясом – передовые ряды победителей полегли ни за грош. Секунду – ровно столько, сколько надо, чтобы перевести дыхание, – стояла потрясающая тишина; затем раздались вопли, уже не торжествующие, а бешеные, и жаждущие мести войска устремились на оставленные без защиты улицы.

Харпер смотрел, как вопящая толпа вливается в город.

– Как вы думаете, нас приглашают?

– Почему бы нет?

Сержант ухмыльнулся:

– Видит бог, мы этого заслужили.

Помахивая золотыми часами на цепочке, он двинулся к пандусу, который вел вниз, к домам. Шарп зашагал следом и вдруг остановился как вкопанный.