– Из суеверия? Он спасает мне жизнь.

Тереза нахмурилась и перекрестилась: лоб, живот, правый сосок, левый – крестное знамение, чтобы отогнать беса.

– Какая она?

Шарп накрыл Терезу одеялом – ее единственное платье сохло у очага.

– Стройная, все время улыбается. Очень богатая и выйдет за очень богатого человека. – Улыбнулся. – Она мягкая. Уютная.

Тереза отмела подразумеваемый упрек – только дураки отказываются от возможности жить в роскоши и уюте.

– Как вы познакомились?

Шарп смущенно попытался сменить тему, но Тереза настаивала:

– Скажи – как?

– Она хотела знать, как погиб ее брат.

Тереза рассмеялась:

– И ты сказал?

– Правду – нет. Я сказал, что он, храбро сражаясь, пал в битве с французами.

Тереза снова рассмеялась. Она знала, что лейтенант Гиббонс пытался убить Шарпа и что Патрик Харпер заколол лейтенанта штыком. Шарп вспомнил темную церквушку в Эссексе, белокурую девушку, слушавшую его сбивчивый рассказ, и белую мраморную плиту, насмехавшуюся над правдой о ее порочном, эгоистичном, жестоком брате.

В память лейтенанта Кристиана Гиббонса, уроженца этого прихода, который 4 февраля 1809 добровольно перешел из местной милиции в Южный Эссекский полк и затем воевал в британской армии против тирании в Испании. Он отличился на Талаверском поле, где день и ночь отражал атаки врага. Такова была его отвага, что он, устояв перед натиском превосходящего врага, вместе со своей ротой двинулся в наступление и отбил французский штандарт, первым совершив в Испании подобный подвиг. Доказав таким образом свое мужество и силу духа, Кристиан Гиббонс пал смертью храбрых 28 июля 1809 на двадцать пятом году жизни. Этот монумент воздвигнут в память его героизма сэром Генри Симмерсоном, командиром победоносного полка, и местными прихожанами. Лето Господне 1810-е.