Шарп смеялся про себя не только над тем, что сэр Генри ухитрился запечатлеть в мраморе свою якобы заслугу в пленении «орла», хотя тогда уже не командовал полком, но и над тем, что все написанное на плите – ложь. Гиббонса и близко не было, когда Шарп и Харпер пробились сквозь вражеский батальон и отбили штандарт, но плита будет здесь, окруженная мраморными трофеями, когда правда давно позабудется.

В дверь постучали.

– Кто там?

– Прайс, сэр.

– В чем дело?

– Вас хотят видеть. Внизу.

Шарп ругнулся.

– Кто?

– Майор Хоган, сэр? – Прайс произнес это вопросительно, как если бы Шарп впервые слышал фамилию.

– О черт! Спускаюсь!

Тереза смотрела, как Ричард натягивает башмаки и пристегивает палаш.

– Это тот Хоган, которому мы посылали бумаги?

– Да. Он тебе понравится. – Шарп пощупал ее платье – по-прежнему сырое. – Спустишься?

Она кивнула:

– Скоро.

В гостиничном зале было шумно и весело. Насквозь промокший Хоган сидел у раздаточного окошка. Майор-ирландец протянул руку, но прежде указал на офицеров:

– Они в добром настроении.

– Думают, что легко возьмут Бадахос.

– Вот как? – Хоган поднял брови, потом подвинулся, освобождая Шарпу место на скамье. – Слышал, вы стали отцом.