Шарп взглянул на рекрутов. Они, разумеется, устали и робеют в новом окружении, им и невдомек, что капитан разделяет их растерянность. Хейксвилл, именно Хейксвилл – в его роте? Потом он вспомнил, что и роту могут отобрать, и мысли Шарпа приобрели такое бесполезное и мрачное направление, что он поспешил отогнать их прочь.

– Сержант Харпер!

– Сэр!

– Что у нас сегодня?

– Футбол, сэр. Гренадерская рота играет с португальцами. Ожидаются тяжелые потери.

Шарп понял, что Харпер хочет ободрить новобранцев, и через силу улыбнулся:

– Значит, сегодняшний день, ваш первый, будет легким. Отдыхайте. Завтра начнется работа.

Завтра с ним не будет Терезы, завтра они еще на день приблизятся к Бадахосу, и завтра он, возможно, станет лейтенантом.

Шарп понял, что рекруты, часть которых он сам и набирал, ждут продолжения. Выдавил еще одну улыбку:

– Добро пожаловать в Южный Эссекский полк. Рад вас видеть. Это хорошая рота, и я уверен, такой останется.

Слова, даже на его слух, прозвучали на редкость убого, словно Шарп сам знал, что говорит неправду. Он кивнул Харперу:

– Продолжайте, сержант.

Ирландец искоса глянул на Хейксвилла, который по-прежнему стоял лицом к стене, но Шарп сделал вид, будто не замечает этого взгляда. Пусть еще постоит, гад! Потом пожалел о своей суровости.

– Сержант Хейксвилл!

– Сэр!

– Вольно!

Шарп вышел на улицу. Ему хотелось побыть одному, но у ворот, прислонясь к ним, стоял Лерой. Американец шутливо заломил бровь:

– И что, вот так герой Талаверы приветствует новобранцев? Никаких призывов к славе? Никаких труб?

– Пусть радуются, что хоть это услышали.

Лерой затянулся сигарой и подошел чуть ближе.