– Никогда не слышали о Поле Ревире?

– Нет.

– Счастливец вы, Шарп. Он назвал моего отца предателем, а наша семья назвала предателем Ривера, и, похоже, мы проиграли спор. Суть в том, дорогой Шарп, что он был провозвестником, гонцом, а наш добрый полковник прислал такого гонца в лице нового майора.

Шарп взглянул на Лероя; выражение американца не изменилось.

– Мне очень жаль, Лерой. Очень.

Лерой пожал плечами. Как старший капитан в батальоне, он сам метил на место майора.

– В этой армии ни на что нельзя рассчитывать. Его зовут Коллет, Джек Коллет, еще одно честное имя и еще один охотник на лис.

– Очень жаль.

Лерой снова заходил:

– Это не все.

– Что еще?

Лерой указал сигарой на двор дома, где размещались офицеры.

Шарп заглянул в арку и второй раз за это утро испытал неприятное потрясение. Рядом с грудой багажа, которую разбирал слуга, стоял человек лет двадцати пяти. Шарп видел его впервые, но сразу узнал мундир Южного Эссекского полка, со всеми знаками отличия, вплоть до серебряной нашивки за захваченного Шарпом «орла». Но это был мундир, который мог носить лишь один человек. При нем были подвешенная на цепочках кривая сабля и серебряный свисток в кожаном футляре на перевязи, вместо капитанских эполет на плечах – крылышки. Шарп смотрел на офицера, одетого капитаном роты легкой пехоты Южного Эссекского полка.

Лерой рассмеялся:

– Присоединяйтесь к обойденным в звании.

Ни у кого, кроме Лероя, не хватило духу сказать! Эти ублюдки прислали через голову Шарпа нового человека, а ему и словом не обмолвились! Шарпа душила тоска, ярость и беспомощность перед лицом неповоротливой военной машины. Просто в голове не укладывается! Хейксвилл, Тереза уезжает, а теперь еще и это!

В арке появился майор Форрест, увидел Шарпа, подошел.

– Шарп?

– Сэр.

– Не торопитесь с выводами. – Голос у майора был расстроенный.