Солдаты Южного Эссекского превратились во вьючных мулов. Саперам надо было доставить через реку больше сотни фургонов, и у двух поломались оси. Полку предстояло перетаскивать груз.

Уиндем остановил лошадь рядом с Шарпом:

– Все готово, мистер Шарп?

– Да, сэр.

– Во время переправы не спускайте глаз с багажа!

– Да, сэр. – Нет, сэр, кукиш вам с маслом, сэр. – Сэр?

– Слушаю, мистер Шарп. – Уиндем торопился.

– Вы передали мою просьбу, сэр?

– Нет, мистер Шарп, еще рано. Счастливо оставаться.

Полковник коснулся треуголки и поскакал дальше.

Стрелок поправил бесполезный при пересчете лопат и заступов палаш и по грязи зашагал к батальонному багажу. У каждой роты был мул, на которого навьючивали книги и бесконечные ротные бумажки, всякие мелочи и, совершенно незаконно, кое-что из офицерского имущества. Другие мулы тащили хозяйство батальона: ящики с запасным оружием, мундиры, еще бумажки и зловещее снаряжение хирурга. Здесь же толкались офицерские слуги с запасными и вьючными лошадьми, играли дети. Они с визгом носились чуть ли не под копытами мулов и коней, а матери, укрывшись чем попало от дождя, приглядывали за ними и ждали приказа трогаться. Устав разрешал батальону шестьдесят жен, но за три года войны неизбежно набиралось больше. Сейчас батальон сопровождали триста женщин и столько же детей смешанного английского, ирландского, шотландского, валлийского, испанского и португальского происхождения; была даже одна француженка – брошенная соотечественниками в Фуэнтес-де-Оньоро, она предпочла остаться с победителями и вышла замуж за сержанта из роты Стеррита. Были и грошовые солдатские шлюшки, и законные жены, которые могли представить соответствующие бумаги, и те, кто называл себя женами без всякой формальной процедуры. Многие выходили замуж по второму, по третьему разу – те, чьи прежние мужья погибли от французской пули или испанской лихорадки.

Вчера утром Уиндем отменил построение жен. В казармах такие смотры имеют смысл: полковник видит, что творится в семьях, и хороший офицер узнаёт о побоях и другой жестокости. Однако женщины Южного Эссекского не привыкли к инспекциям, они не скрывали досады. В первый раз, когда Шарп выстроил их перед Уиндемом, жена рядового Клейтона, красивая молодка, кормила младенца. Полковник остановился, потупился, нахмурил брови:

– Сейчас не время для этого, женщина.

Она с ухмылкой выставила полную грудь.

– Когда он хочет жрать, сэр, он жрет, в точности как его отец, сэр.

Жены засмеялись, мужчины заулюлюкали, и Уиндем зашагал дальше. Джессика бы знала, как поступить, он – нет.