– Мерзкий денек, сэр.

Шарп кивнул. Дождь унялся, но, похоже, ненадолго.

– Как дела, Дэн?

Стрелок ухмыльнулся, пожал плечами и обернулся посмотреть, не слышит ли Хейксвилл.

– Хреново, сэр.

– Хэгмен! – рявкнул Хейксвилл. – Думаешь, если ты старая развалина, так можно и не работать? Давай сюда, пошевеливайся! – Сержант с ухмылкой обернулся к Шарпу. – Извините, лейтенант, сэр. Некогда лясы точить, так ведь? Работа не ждет. – Зубы скрипнули, голубые глаза часто заморгали. – Как ваша супруга, сэр? Здорова? Надеюсь возобновить знакомство. Она ведь в Бадди-хосе?

Сержант гоготнул и повернулся к солдатам – те собирали лопаты, упавшие с фургона, у которого сломалась ось.

Шарп не обращал внимания на подколки – ответить значило бы показать Хейксвиллу, что тот достиг цели, смутил его. Шарп просто перевел взгляд с лопат на серую вздувшуюся реку. Бадахос. Он всего в четырех милях, город, построенный на впадении Ривильяса в Гвадиану. Над ним возвышалась цитадель, стоящая на горе над самым слиянием рек. Этим утром армия вышла из Элваша, а теперь ждала, когда саперы закончат понтонный мост, по которому британцам предстоит перейти на южную сторону. Эти громоздкие плоты, каждый в две тонны весом, притащили волами, и сейчас они покачиваются на воде поперек Гвадианы, заякоренные, чтобы не унесла вздувшаяся от дождей река. Поверху понтоны соединены толстенными тринадцатидюймовыми канатами. Грязная пена плещется между жестяными плотами, покуда поверх канатов укладывают доски с проворством, говорящим о том, что саперам не впервой форсировать испанскую реку. Едва настелили последние доски, тронулись первые фургоны, и солдаты принялись лопатами кидать с них грязь и песок – так создается дорога.

Начали переправу первые подразделения— недавно прибывшие тяжелые кавалеристы, спешившись, вели лошадей в поводу. Лошади нервничали, ступая по шаткому мосту, но шли. Окружение Бадахоса должно вот-вот начаться.

На противоположном берегу кавалеристы садились в седла, строились поэскадронно, и когда первые пехотинцы вступили на мост, всадники уже пришпорили скакунов и рысью двинулись к городу. Кавалерия – не угроза для могучих стен; скорее, это демонстрация, вызов осажденным и одновременно предостережение немногочисленной французской кавалерии внутри Бадахоса, чтобы та не вздумала атаковать переправу.

Пошел дождь, застучал по быстрой бурой воде, облил и без того мокрых людей, которые шли по мосту и затем налево к городу. Раз пехотинцы грянули «ура!» в ответ на донесшийся из Бадахоса звук пушечного выстрела. Эскадрон подъехал слишком близко к стене, французы выпалили из пушки, и британцам пришлось бесславно скакать прочь. «Ура» звучало иронично: пехотинцам вскорости предстояло гибнуть под этими самыми пушками, но все равно им было приятно, что щеголи-кавалеристы получили урок. Никому из кавалеристов не придется скакать в брешь.