– Сержант Хейксвилл?

– Мне приказано отнести мундиры, сэр.

– Куда, сержант?

Хейксвилл гоготнул:

– Артиллеристам, лейтенант, сэр. На ветошь.

– Я избавлю вас от хлопот, сержант. – Шарп говорил почти дружелюбно. Он отвернулся, подождал, пока Харпер соберет мундиры. – Положите здесь. – Шарп указал на землю рядом с собой.

Харпер нагнулся. Он помнил безумные слова Хейксвилла, обращенные к киверу, и не сомневался в их значении. Теперь он хотел предупредить Шарпа.

– Он замыслил дурное против Терезы, сэр. Он знает, где она, – шепотом произнес Харпер, уверенный, что Шарп слышит, хотя лицо офицера оставалось спокойным и расслабленным. Харпер подумал, что сказал слишком тихо. – Сэр?

– Я слышал, сержант, спасибо. Вернитесь в строй. – Шарп улыбался двенадцати стрелкам, словно ему не сказали ничего особенного. – Мы были вместе семь лет, и я не думаю, что это конец. – (На лицах промелькнула надежда.) – Но на всякий случай хочу вас поблагодарить. Вы хорошие солдаты, хорошие стрелки, лучшие. – Лица немного просветлели, но Шарп не смотрел на них, не смотрел даже на Хейксвилла. Он подошел к ящику, поднял наугад штуцер. – Мне жаль, что вы лишились винтовок. Но обещаю вам: вы получите их назад, и зеленые мундиры тоже.

Стрелки заулыбались в открытую, Хейксвилл гоготнул и тут увидел лицо Шарпа. Офицер в ужасе глядел на кремневый замок. Он поднял взгляд на Хейксвилла:

– Сержант?

– Лейтенант, сэр?

– Чья это винтовка?

– Винтовка, сэр? Не знаю, сэр. – Хейксвилл дернулся.

– Она заряжена, сержант.

– Заряжена, сэр? Не может быть.

– Вы проверяли?

Хейксвилл заколебался. Его власть держалась на скрупулезном следовании всем закорючкам устава, но он так торопился разделаться с зелеными мундирами, что не проверил винтовки. Он задумался, потом улыбнулся:

– Еще нет, лейтенант, сэр. Но они пока не в ящике, сэр, лейтенант, ведь так? Я сию минуту проверю. – Хейксвилл тщетно пытался совладать со своим лицом – оно судорожно дергалось, голубые глаза моргали.

Шарп улыбнулся почти любезно: