Педро расхохотался.

– Святая Дева, я и не подозревал, что ты столь наивен! – Он повторил процедуру с окунанием, но на сей раз продолжил говорить с набитым ртом: – Король и королева помогают тебе в поисках украденного брата? Они хранили тебя, пока ты болтался в шлюпке посреди моря? Неужели это они уберегли твою грудь от меча скандального болвана Ленсио? Что же ты молчишь, отвечай!

– Хорошо, – кивнул Сантьяго. – А Богу ты тоже ничего не должен?

– Богу? – задумчиво произнес Педро. – Как сказать, и да, и нет.

– Только что ты зарезал двух испанцев, – продолжил Сантьяго. – Двух католиков, двух сынов Божьих, и как ни в чем не бывало сидишь сейчас за столом, ешь хлеб, наслаждаешься вином, начисто позабыв о двух еще не остывших трупах.

– Они уже остыли, успокойся, – ответил Педро, вылавливая из второй миски крупную черную маслину. – Отвечу тебе по порядку, как учил нас падре Игнасио. По моему глубокому убеждению, Бог нуждается в наших молитвах, поэтому и посылает в мир страдание. Когда люди вспоминают о Боге? Только когда им плохо!

– Не все, Педро. Есть такие, кто думает о нем и в часы благополучия.

– Есть, разумеется. Но их очень мало. Большинство нормальных людей бежит в храм, если приходит беда. Я же не хочу, чтобы Иисус напоминал мне о своем существовании таким образом. Поэтому хожу в храм и читаю молитвы каждый день. Если это ты называешь долгом Богу, то я его выполняю. Но как человек разумный, а не как тупой фанатик.

– Кто тебя научил такому подходу? Что-то я не припомню подобных речей на уроках богословия в Навигацком.

– Я сам сообразил, – небрежно ответил Педро и налил в кружки вина. – Давай выпьем за разум. Не зря ведь святые отцы его в нас старательно развивали.

Друзья выпили, и Сантьяго, последовав примеру Педро, окунул хлеб в оливковое масло и отправил в рот.

– Действительно вкусно.

– Кто бы сомневался! Так вот, про убитых католиков. Есть вещи, Санти, на которые нужно смотреть проще. Ты бы предпочел, чтобы один из нас остывал на мостовой «веселого квартала»? Когда тебе в грудь или спину тычут нож, нет разницы, какому Богу молится тот, кто держит этот нож. Моя жизнь – прежде всего и важнее всего. Мертвые не могут вести ученые разговоры о Боге, о вере, о милосердии и справедливости. Все это доступно только живым. Так же как и седло барашка!

Хозяин таверны лично поднес к их столу большое блюдо из обожженной глазурованной глины, на котором дымился внушительный кусок мяса с торчащими в разные стороны костями.

– Приятного аппетита! – Он поставил блюдо перед друзьями и, взяв из рук подавальщика большую миску с луком, обильно посыпал им мясо.