Надышавшись свежестью, Сантьяго отправился в лавку Гонсалеса. Хозяин выбрался из глубин своего лабиринта при первом же звяканье дверного колокольчика.

– Нижайший поклон досточтимому гранду де Мена, – произнес он своим скрипучим голосом, вовсе не собираясь склоняться в поклоне. – Имею честь приветствовать вас этим прекрасным солнечным утром. Надеюсь, что полученные сведения принесли вам пользу.

Сантьяго едва заметно поморщился. Витиеватое многословие Гонсалеса раздражало.

– К сожалению, – коротко ответил он, – это оказался не тот мальчик.

– Не тот? – изумленно всплеснул руками Гонсалес. – Да что вы говорите?!

В его голосе явно звучала фальшь, и Сантьяго вдруг показалось, будто Гонсалес специально подсунул ему ложный след. Но для чего, с какой целью? Неужели у него есть какая-то скрытая выгода в его деле? Маловероятно, скорее всего, виновата его дурацкая манера выражаться.

– Мне нужен мой брат, – произнес Сантьяго. – Мой брат Фердинанд, а не сын хозяина таверны из вашего квартала.

– Я искренне сожалею о допущенной ошибке, – проскрипел Гонсалес. – Но поскольку вы не сообщили мне никаких особых примет…

– У Фердинанда нет ничего особого, – оборвал его Сантьяго. – Не стану же я придумывать приметы специально для тебя.

– Ну что вы, что вы, досточтимый гранд, – в притворном испуге поднял брови Гонсалес. – Моя цель помочь вам, а не запутать! Увы, но никаких других сведений об украденных мальчиках ко мне не поступало.

– А ты бы не мог предпринять…

– Поверьте, – решительно перебил его Гонсалес, – я делаю все, что в моих силах. Увы, распущенность царит в нашем городе, содомиты чувствуют себя чересчур привольно. Нужен еще один преподобный отец Гаудиос, чтобы перевернуть Кадис, иначе нам несдобровать. Что же касается ваших денег – они пущены в ход и, я надеюсь, принесут желаемые плоды. А пока, – он картинно развел руками, – пока я ничем не могу быть вам полезен, хотя уверен, что вскорости… – Он замолк, не завершив фразу. Сантьяго кратко поблагодарил его, распрощался и вышел. Делать было нечего, оставалось только ждать.

Он рассеянно прошел через припортовую площадь, миновал Аделантадо и оказался на площади перед собором. Там творилось что-то непонятное. Толпа окружила возвышение, на котором стоял человек, прикованный железными цепями к столбу. Непонятность длилась не больше мгновения, услышав бой барабана, Сантьяго понял, что происходит.

Он стал огибать толпу, стараясь не смотреть на страшное зрелище, но глаза сами возвращались к осужденному. Тот стоял, опустив голову, и что-то бормотал себе под нос. Вдруг перед его лицом взметнулся язык пламени, видимо, палач поднес факел к хворосту, и жуткий вопль заглушил шум толпы. Человек задрал лицо к небу и заорал что-то на незнакомом языке. Он вопил так истошно, словно сила крика могла приглушить величину боли.