– Кого жгут? – спросил Сантьяго в спины зрителей.

– Еврея, – не оборачиваясь, ответили ему. – Притворялся благочестивым католиком, а втайне вершил свои гнусные обряды.

– От святых отцов скрыться невозможно, – добавил кто-то. – Поделом ему, поделом, Бога нельзя обманывать.

– Зачем Испании чужеродцы? – сердито воскликнул кто-то из толпы. – Выгнать их всех, да побыстрее. Мало нам собственных еретиков?

Ветерок принес от костра пылающее дыхание пламени, добавив его к полуденному зною, еретик на костре захлебнулся плачем и стих, вонь паленого мяса наполнила площадь. Сантьяго захотелось укрыться от жары в прохладном полумраке собора, и он направился к его высокому входу.

Ереси не место на святой земле Испании, да, тут он согласен с инквизицией. Его всегда пугала эта мрачная институция церкви, но добрая улыбка отца Бартоломео заставляла верить в лучшее. Верить, что отцы в сутанах с капюшонами, оставляющими в тени лица, действуют во благо родины, народа и веры.

На ступенях, ведущих к собору, сидел кадисский сумасшедший по кличке Амен. Никто не знал, сколько ему лет, годы, проходя мимо, не старили его. Сантьяго помнил нищего, сколько помнил себя самого: с кудлатой седой шевелюрой, полураздетого в любую погоду, с позеленевшим медным крестом на груди и в деревянных башмаках на черных от грязи босых ногах. Кличку свою он получил за постоянное повторение слова «амен». Им он отвечал на любое обращение, на случайно услышанную фразу, на лай собаки, воркование голубя, удары грома, колокольный звон.

– Его душа уже перешла в иной мир, – как-то объяснил Сантьяго падре Бартоломео, – и только бренная оболочка застряла в нашем. Он видит, что все от Господа, любое слово и дело вершатся в соответствии с Его волей, и поэтому на все говорит «амен».

Проходя мимо, Сантьяго бросил в раскрытую ладонь нищего мелкую монетку. Тот сжал ладонь, искоса глянул на Сантьяго, но вместо «амен» отрицательно повел головой.

– Этим не отделаешься, – произнес он дребезжащим голосом. Сантьяго замер. Нищий никогда не заговаривал не только с ним, но и вообще с кем бы то ни было.

– Хорошо, – сказал он, доставая монету покрупнее. – Столько хватит?

– Нет, – ощерил зубы нищий, хватая деньги.

– Чего же хочешь?

– Душу давай!

– Не много ли ты просишь? – улыбнулся Сантьяго. Непомерность требования сумасшедшего рассмешила его.

– Тогда на костер! – жарко прошептал нищий. – На костер, немедленно на костер!

Он встал со своего места и побрел через площадь, направляясь к ближайшей харчевне.

– Бедный дурачок, – прошептал Сантьяго. – Наверное, давно голодным ходит. Ну, на эти деньги его накормят до отвала.