– Думаешь, Республике есть до нас дело? Когда мы были молоды и достаточно сильны, чтобы сражаться за нее, она заставляла нас верить в сказки, а когда мы состарились, про нас забыли и начали морочить новое поколение дураков. Сенат богатеет за счет земель, которые мы для него завоевали. Нас бросили на произвол судьбы.

В этих словах была горькая правда. Юлий смотрел на Варрона, теребя бородку.

– Коррупцию должно пресечь, – сказал он. – Пока Сулла был у власти, сенат чуть не умер.

Варрон недоверчиво покачал головой:

– Сынок, сенат умер задолго до правления Суллы. Ты слишком молод, поэтому не видел, как он умирал.

Он опустился на скамью и, сгорбившись, продолжал массировать горло.

Цезарь посмотрел на офицеров «Ястреба». Те молча слушали его беседу с Варроном.

– Что теперь, Юлий? – спросил Пелита. – Что будем делать?

– Заберем все, что нужно, и двинемся к следующему селению, потом – к другому, и так далее. Эти люди должны нам за то, что пригрели пиратов. Не сомневаюсь – таких, как он, очень много, – ответил Цезарь, указывая на Варрона.

– Думаешь, у нас так всюду получится? – спросил Светоний, на которого происшедшее произвело крайне отрицательное впечатление.

– Конечно. В следующее селение мы придем с оружием и в хорошей одежде. Будет даже легче, чем сегодня.

Глава 10

Мощным ударом Тубрук загнал лезвие топора глубоко в древесину засыхающего дуба.

Ствол был еще жив, но мертвые ветви без листвы говорили о том, что старое дерево пора срубить. Понадобится всего несколько сильных ударов, чтобы добраться до сердцевины, и Тубрук был уверен, что увидит там гниль.

Он работал уже больше часа; льняные штаны промокли от пота и прилипли к телу. Разогревшись, старый гладиатор скинул тунику, хотя по роще гулял прохладный ветерок: его свежее дыхание высушило пот, охладило разгоряченное тело, и Тубрук чувствовал себя чудесно – умиротворенно и легко. Конечно, трудно не думать о проблемах, связанных с управлением поместьем, тем более после уплаты выкупа, но он гнал эти мысли прочь, стараясь сосредоточиться на размахе и ударе тяжелой железной секирой.

Он остановился и, тяжело дыша, оперся ладонями на длинное топорище. Были времена, когда Тубрук мог махать секирой хоть весь день, однако теперь поседели даже волосы на его груди. Может, и глупо так утруждать себя, но старость скорее приходит к тем, кто сидит и ждет ее. По крайней мере, благодаря упражнениям он сохранил плоский живот.

– Я часто лазал на этот дуб, – раздался голос за его спиной.

От неожиданности Тубрук развернулся прыжком, держа топор на изготовку обеими руками.