Вот Рений быстро бы сделал из них солдат. Интересно, с чего бы он начал? Гадитик и остальные офицеры не верили, что здесь удастся набрать рекрутов, но это оказалось делом несложным. Сложнее было их обучить. На побережье живут сотни отставных легионеров. Сколько у них сыновей, подлежащих призыву в римскую армию? Да здесь можно набрать целое войско, обеспечить его всем необходимым, напомнить молодым бойцам о славе их отцов.

Юлий остановился перед самым высоким новобранцем и посмотрел ему в глаза. В них не было ни страха, ни уважения – только любопытство. Парень возвышался над товарищами, как башня; мускулистые руки и ноги блестели от пота. Кусачие мухи, досаждавшие офицерам с «Ястреба», вообще не привлекали его внимания. На солнцепеке он стоял неподвижно, как изваяние. Этот рекрут очень напоминал Юлию Марка. Лицо у него было совершенно римское, вот только речь являла собой неблагозвучную смесь вульгарной латыни и африканского диалекта. Цезарь разузнал, что отец парня умер, оставив хозяйство, которое наследник довел до полного разорения. Что его ждет в деревне? Убьют в драке, или он уйдет с пиратами, когда кончатся деньги и вино.

Как же его зовут?.. Молодой тессерарий гордился своей способностью быстро запоминать имена людей, – этим отличался и его дядя, Марий, который знал по именам своих подчиненных. Наконец имя всплыло из глубины памяти: действительно, здоровяк говорил, что его зовут Цирон. Наверное, даже не знает, что это имя для раба. Как стал бы Рений разговаривать с ним?

– Мне нужны люди, способные драться, – произнес Юлий, глядя в наглые карие глаза.

– Я умею драться, – уверенно ответил Цирон.

– Мне нужны люди, способные в трудную минуту владеть собой, – продолжал Юлий.

– Я умею… – начал Цирон.

Цезарь отвесил ему сильную пощечину. В карих глазах сверкнула ярость, но Цирон сдержался, хотя мускулы на голой груди напряглись. Юлий шагнул вплотную к парню.

– Хочешь взять меч? И зарубить меня? – выдохнул он рекруту в лицо.

– Нет, – совершенно спокойно ответил тот.

– Почему нет? – издевательски спросил Юлий, стараясь вывести Цирона из себя.

– Мой отец говорил, что у легионера должна быть выдержка.

Юлий пристально посмотрел в глаза новобранца, стараясь не выдать своего волнения. Такого ответа он не ожидал.

– А мне говорили, что в своей деревне ты не славился особенной выдержкой.

Парень долго молчал; Юлий терпеливо ждал ответа. Он знал, что торопить нельзя.

– Я тогда… еще не был легионером, – сказал Цирон.

Юлий наблюдал, как из карих глаз испаряется наглость, и молча ругал сенат за то, что тот бросается вот такими парнями, которые мечтают стать легионерами, а не прозябать на чужбине.