Она взяла Мокашова под руку.

– Идём… А ты, деточка, постой, – объявила она Пальцеву.

«Зачем я ей? – подумал Мокашов. – Интригу с собственными мужиками заварить?»

Они прошли безлюдной аллеей и спустились к мосту, и тут он даже не услышал, понял: погоди. Она прильнула к нему. Он чувствовал её всю. Губы искали его губ. От сладкого поцелуя закружилась голова, но он отчётливо почувствовал опасность и ни к чему ему вся эта самодеятельность.

Глава четвертая

Глава четвертая

С утра Пальцев давал советы:

– Вставай, вставай, лентяй, – тормошил он Севу. – Пора начинать трезвую жизнь. Начало жизни нужно отметить. А чем, я спрашиваю? Ни одной бутылки.

Сева только зевал.

– Всё спишь, – приставал Пальцев, – как у тебя со сном?

– Нормально, – сказал Мокашов.

– Странно. Я бы и не удивился, если бы ты совсем не спал.

– Это ещё почему?

– Так от бессонницы возбуждением лечат. С утра дают возбуждающее. Человек возбуждается и к вечеру готов. Прекрасно спит. В Краснограде у вас, наверное, все прекрасно спят. Вставай.

– Нет, – сказал Мокашов, – никуда не пойду. Дайте человеку поспать.

– Не хитри. Признайся, пригласил чёрную девушку? И до обеда можешь с ней спокойно поспать. А мы пошли. Салют.

Перед завтраком Мокашов побродил по влажным дорожкам, зашёл за корпуса, к гаражу и встретил Протопопова. Он стоял у машины, засучив рукава.

– Ба, – воскликнул он, – какими судьбами? Вы должны написать о нас большую статью. Если не секрет, у кого вы в Краснограде?

– У Викторова.

– Борис Викторович – чудесный человек. Говорят, у вас его поголовное обожествление, лозунги по стенам: Наши А, Б и В – это БэВэ.