Они пошли через лес к питомнику. Он шёл следом, наблюдая и удивляясь её красивой ходьбе. Она шла впереди, изгибаясь в пояснице, и ни одна жилочка не дрогнула на её ровных, высоких ногах.

– Не смотри на меня, – говорила она, – я всегда спиной чувствую, когда смотрят.

Он рассмеялся: тоже мне телепат.

– Что? – обернулась она. – Признавайся, надо мной смеялся?

Переходя через мелкую речку по бревну, они попали в воду. Вода была холодной. Они долго смеялись, и подошли к питомнику с мокрыми ногами.

Их долго не хотели пускать. Хмурый егерь в фуражке с дубовыми листиками смотрел недоверчиво.

– Мы из «Спутника», – объяснил Мокашов.

– Из какого «Спутника»?

Лицо у егеря было аскетическое тонкое, словно высохшее от страстей.

– Из журнала. Хотим про форель писать.

– О хулиганах нужно писать, что рыбу губят.

– О хулиганах тоже напишем.

Когда он в ворота стучал, Лена смотрела недоверчиво. Теперь же ходила следом и заговорщицки улыбалась.

Олень тянул губы за перегородкой. Во всем, в своей наивности и страхе, как она вскрикнула, когда олень ткнулся ей в руку: «Ой» – она напомнила ему маленькую девчонку. Но когда взглядывала со стороны, ему становилось неловко.

Они ходили за неразговорчивым гидом, и он нехотя, с акцентом, путая слова, давал короткие пояснения. Потом они вдруг остались вдвоём. Она подошла, стала рядом, и он почувствовал, будто снова на бревне через быструю речку. Время тянулось театральной паузой.

– Смотри, рыбы остановились и смотрят.

– Отчего?

– Ты красивая.

– Ты это сейчас решил?

Он молчал, и она подстрелено спросила: