– Вы военных не любите? Думаете, как они тупы. А военный – теперь в первую очередь инженер.

«Надо же, – подумала Инга, – в Краснограде говорят: инженеров, как собак нерезаных. Плюнь и попадёшь в инженера, и кто теперь не инженер? А тут верхом совершенства – инженер… Может попроситься в другое купе? Но удобно ли? Могут отказать, и что лейтенант подумает? Вообразит себе бог знает что. И есть ли место лучше? Не туда же, где в карты играют и пьют всю ночь». И хотя она чувствовала себя теперь самостоятельной, но само действие – идти к проводнице и просить – доставляло ей неудовольствие, и она первый раз подумала: куда её понесло?

Спала она плохо. Ей снилось море, блестящее до горизонта, и белый пароход. Они лежали на камнях у тёплого моря, и воздух туманился вдали. Он брал её за руки, трогал за плечи, а она ласково улыбалась.

Она внезапно проснулась. Кругом стучало, и даже ночник не горел. Но темнота казалось полной движений, и ей показалось, что кто-то прежде коснулся её ног.

– Послушайте…

Она подумала, нет, поняла инстинктом, что есть ситуация, когда всё напрасно: упрашивать, говорить. Соседка сошла или перешла в другое купе. И было накурено, а лейтенант сидел напротив.

Такого он до сих пор не испытывал и вряд ли испытает ещё. В чём дело? Этого он не мог понять. Нечто вне его порядка вещей и куцего опыта.

– Послушайте…

Всё так несправедливо. Ему сходить. Но сойти теперь с поезда казалось несусветной глупостью. Это словно выбросить на ходу в окно свой золотой ключик или сеять деньги в Стране Дураков. Он пожалеет об этом. Обязательно. Но что же делать ему?

– Понимаете, не могу заснуть, всё думаю. Не знаю даже, как вас зовут, а мне сходить.

«Сама виновата, – подумала она, – кокетничала. Теперь не выспится». Ей стало стыдно. О чём она подумала?

– Сейчас схожу, – сказал лейтенант, – и не проститься не мог. Вы – необыкновенная, и всё у вас будет хорошо.

Поезд притормаживал.

– Я вас провожу. Выйдите.

Она даже не успела причесаться. Влюбился, стало быть лейтенант. Смешно. Нет, в самом деле – не смешно. Тревожно. И мало ли что лезет в голову. Но всё пройдёт. Только не хочется, чтобы прошло, и неясность, может, и составляет теперь её жизнь.

– Поцелуй, на прощанье, – умоляюще смотрел на неё он.

Она замотала головой.

– Поцелуй. Ведь больше не увидимся.

– Ступай.