Все войско как будто вздохнуло, солдаты и стрельцы начали снимать шапки и креститься, хотя этого и не полагалось на царском смотре. Воевода Шереметьев совсем расчувствовался и, утирая слезы, принялся кланяться царю. Тот сначала милостиво смотрел на князя, но, когда число поклонов перевалило на четвертый десяток, мягко остановил его, взял обеими руками голову воеводы и прижал к груди. Шереметьев, придя в себя, начал читать приготовленную заранее витиеватую ответную речь.

"– О, царь пресветлый, премилостивый и премудрый, наш государь, и отец, и учитель! Какого источника живых вод искали, такой и обрели в словах твоих. Пророком Моисеем манна дана была израильским людям в пищу: мы же не только телесною снедью, но и душевною пищею от пресладких и премудрых глаголов божиих, исходящих из уст твоих, царских, возвеселились душами и сердцами своими!"

В то время, пока князь произносил свою речь, на помост, как туча на небосвод, поднялась огромная фигура в черном с белыми крестами саккосе и высокой митре: святейший патриарх Никон. Когда царь уже собирался отдать боярину Шереметьеву грамоту с воеводским наказом, патриарх забрал ее, почти вырвав свиток из рук Алексея, положил его в киот находившейся здесь же, на помосте, старинной иконы, а потом сам обратился к войску:

"– Воины Христовы! Упование крепкое и несомненное имейте в уме своем на Господа Бога и Творца нашего, и общую заступницу, Пресвятую Богородицу, призывайте на помощь. Государевы дела делайте с усердием, а во всем том Господь утвердит вас и поможет вам на всякое доброе дело, и возвратит вас здравых со всякой победой и одолением".

Голос патриарха был очень низкий и очень громкий, но чувствовалось, что Никон, до поры до времени, сдерживает его мощь.

"– Идите же радостно и дерзостно за святые Божии церкви, за благочестивого государя и за всех православных христиан, и исполняйте государево повеление безо всякого преткновения. Если же убоитесь и не станете радеть о государевом деле, то восприимите Ананиин и Сапфирин суд".

"Помните, что сказано!" – здесь голос Никона обрел громовую силу, – "Семьдесят учеников возвратились с радостью и говорили: Господи! И бесы повинуются нам о имени Твоём. Он же сказал им: Я видел сатану, упавшего с неба, как молния. Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов, и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам!".

Войско не только зашумело, но со всех сторон раздались громкие воинственные крики и даже выстрелы, что никак уже не соответствовало придворному благочинию, но на это теперь никто не обращал внимания. Никон отдал едва держащемуся на ногах Шереметьеву грамоту, а тот вновь начал кланяться, но патриарх сильным движением выпрямил его, и начал благословлять находившихся поблизости дворян, обступивших его со всех сторон. В это время царь, которому стряпчие поднесли большую чашу с вином, выпил его сам, и начал угощать чарками бояр и воевод, начиная с самых родовитых. Те, приняв вино, целовали царскую руку.