– Не доказано, потому что два свидетеля исчезли! Бесследно! Муж мой, в этом деле твое суждение… я не могу назвать его здравым. Может быть, в нем и течет твоя кровь, но он – не ты. Не такой, каким был ты. Не такой, какой ты есть.

Октавиан приподнялся с подушек, моргнув, когда солнце коснулось лица. Опершись на деревянный подлокотник, он встал. Усилие далось нелегко: лицо потемнело от напряжения, кости хрустнули, живот заурчал. Слабость, которую он ненавидел, отозвалась тупой болью. Тело, служившее почти восемь десятков лет, все чаще подводило его. Он устал и злился на себя. В последнее время они с Ливией бранились все чаще, едва ли не каждый день, но сейчас он сдержался и только глубоко вздохнул.

– Я повидаюсь с ним, Ливия. Я ничего не обещал Марку и обещать не буду, если сочту, что Риму он не подходит. Но ведь он еще молод! Всего-то двадцать четыре! Он уже не тот мальчишка, который привязывал горящую метлу к лисьему хвосту и выпускал зверя бегать по полю. Но он еще не стал и тем мужчиной, которым станет! Несколько лет могут изменить парня полностью – когда воля и разум войдут в колею на всю оставшуюся жизнь.

Он увидел, какую боль причиняет ей своими словами, и смягчил тон. Внутренний голос подсказывал, что он пошел на уступку слишком быстро, слишком легко, но он любил ее, и, чтобы продолжать сердиться, приходилось себя заставлять.

– Если пойму, что он не такой, каким был я в его возрасте, если решу, что ему недостает нужных качеств, – тогда все, конец. Императором после меня станет Тиберий. Он хороший человек, я знаю. Может быть, немного скучноват и правилен, но тверд и надежен.

– Не можешь не уколоть, да? – раздраженно бросила Ливия. – Скучноват и правилен? Уж лучше, чем жесток и бесчестен.

– Извини, любовь моя, но это несправедливо. Ты так и не сказала, отправишься ли со мной на остров.

– В тюрьму, Октавиан, где его охраняют днем и ночью. Нет, я останусь здесь. Подожду, пока ты вернешься и сообщишь мне чудесную новость, что твой внук стал другим человек, что он уже не тот никчемный бездельник, каким был еще совсем недавно. Я подожду, пока ты объявишь мне, что Тиберий не станет императором и что твое драгоценное собрание назначило твоим преемником Марка Постума.

Ливия поднялась и, не сказав ни слова больше, вернулась во дворец, который представлял собой внушительный комплекс зданий, построенный им на холме, – оазис Рима в окружении безжизненных скал.

Октавиан раздраженно потер седую щетину на щеке.

– И все-таки я с ним повидаюсь, – пробормотал он себе под нос и посмотрел на солдат, ждущих у повозки с навесом для защиты императора от полуденного солнца. Внизу, в бухте, уже стоял корабль, готовый отвезти его на крохотный островок Планасия, расположенный к югу от Эльбы, где содержался единственный заключенный и единственный человек, в жилах которого текла кровь императора. Подняв голову, Октавиан завернулся в тогу и медленно побрел к повозке, опираясь на крепкую руку центуриона.