– Все, мужики, надо двигать. Без освещения мы тут и ноги, и головы сломаем. Или не в ту сторону наладимся, – предложил Омельченко после своей не очень удачной попытки справиться с сооруженным в спешном порядке и явно готовым вот-вот погаснуть факелом. – Потом дослушаем этого артиста-афериста. Живой остался, и слава богу.

– Так я это… – засуетился Рыжий. – Это я временно сейчас находился без света в целях экономии и полного пессимизма. Я когда в этих помещениях оказался, фонарь отыскал. «Летучая мышь» называется. Керосину под завязку, но экономить все равно приходилось. Думаю – хрен его знает, сколько тут еще путешествовать придется. Назад дорогу начисто позабыл. Куда идти, никакого соображения нет. От одной беды уберегся, в другую занесло. Вообще непонятно, куда занесло. Но что определенная цивилизация здесь имелась, доказательства в наличии. Фонарь вот. Сейчас я его предоставлю…

– Кого-нибудь видел или слышал? – спросил Арсений.

– Полное ничего. Кричать пытался – только голос сорвал. Монологи вспоминал, чтобы крыша не поехала. От безнадеги, говорят, бывает…

– Давай свой фонарь, – прервал его Омельченко.

Так и не договорив, как он спасся, оказавшись в безнадежном положении, Рыжий принес свой фонарь. Мы двинулись дальше. Заблудиться не боялись. Следы давнего и недавнего присутствия человека встречались не так чтобы часто, но все-таки встречались. Мы находились в сфере таинственной зоны, кое-где обустроенной людьми, но в подавляющей своей части созданной природой и лишь умело используемой человеком для своих потребностей. Все эти проходы, коридоры, пещеры в конечном счете должны были иметь вход, который наверняка находился в том месте, откуда все начиналось и где сейчас находились люди как имевшие полное право там находиться, так и задавшиеся целью это право себе присвоить. А каждый из нас был уверен, что присвоение это преступно и может привести к катастрофе. Рыжий, видимо не на шутку испуганный перспективой снова оказаться в одиночестве, старался держаться поближе ко мне и изредка подавал предостерегающие реплики: «Осторожно!»… «Яма»… «Пригнитесь, шеф!»…

Уже давно у меня в голове вертелась мысль, что если этим путем выбирался в распадок раненый Егор Степанович, а до этого он, по его словам, скинул из пещеры веревку, которая таинственно исчезла, то мы в конце концов можем оказаться именно в этой пещере, которую про себя я самонадеянно называл нашей. Из неё, или по подземному потоку, или по пути, которым в самый центр зоны проник я, мы сможем выйти в то самое место, которое я хорошо запомнил и где встретился с людьми, которых мы сейчас спешили спасти. Я поделился своими соображениями с Пугачевым и Омельченко, и они, не без видимых сомнений, со мной согласились. Впрочем, с каждым часом сомнения эти усиливались. Пока вдруг неожиданно забежавший вперед Рыжий не растопырил руки, призывая нас остановиться.