– Она помещается здесь, поблизости?

– Нет, в верхних покоях. Однако мне некогда болтать здесь с тобою. Прощай!

XII. Оса попадает в паутину

XII. Оса попадает в паутину

Наступил второй вечер судебного разбирательства. Близился тот час, когда Созий собирался заглянуть в страшные тайны будущего. Вдруг в ту самую калитку, что раб оставил приотворенной, вошел не один из таинственных духов земли и воздуха, а тяжеловесная, далеко не воздушная фигура Каления, жреца Исиды. Он едва обратил внимание на скромные приношения из дешевых плодов и еще более плохого вина, которые набожный Созий счел достаточно хорошими для невидимого незнакомца. «Какая-нибудь дань богу садов, – подумал он. – Клянусь головою моего отца! Ну, если это божество всегда угощают так плохо, то ему только остается сложить с себя свои божеские обязанности. Ах, если б не мы, жрецы, богам пришлось бы скверно. А теперь примемся за Арбака. По-видимому, я ступаю по сыпучему песку, но под ним, может быть, скрывается клад. Жизнь египтянина в моей власти, что-то он мне за нее заплатит?»

Рассуждая сам с собою, он прошел по открытому двору в перистиль, где зажженные лампы местами боролись с царством звездной ночи. Тут он неожиданно столкнулся с Арбаком, выходившим из комнаты, примыкавшей к колоннаде.

– А, Калений, ты меня ищешь? – проговорил египтянин, и в голосе его слышалось легкое смущение.

– Да, мудрый Арбак, надеюсь, визит мой кстати?

– Конечно. Сейчас мой отпущенник Каллий трижды чихнул по правую мою руку. Поэтому я угадал, что меня ждет какая-нибудь приятная неожиданность, и вот! Боги послали мне Каления.

– Не войти ли нам в твою комнату, Арбак?

– Как тебе угодно. Однако ночь так ясна и тепла, а во мне еще осталась некоторая слабость после недавней болезни. Воздух освежит меня, походим по саду, и там мы можем быть одни.

– Согласен от всей души, – отвечал жрец, и оба друга медленно прошли на одну из многих террас, пересекавших сад и окаймленных мраморными вазами и дремлющими цветами.

– Чудная ночь, – молвил Арбак, – такая же голубая и прелестная, как та ночь двадцать лет тому назад, когда я впервые увидел берега Италии. Да, Калений, старимся мы! Ну, что ж, по крайней мере, будем сознавать, что пожили…

– Ты-то можешь этим похвастаться, – отвечал Калений, стараясь найти удобный случай, чтобы сообщить тяготившую его тайну и еще живее ощущавший свой обычный страх перед Арбаком, вследствие дружеского, снисходительного тона египтянина. – Да, тебе есть чем похвастаться. Ты пользуешься несметным богатством, телосложением, которого не проберет никакой недуг, счастливой любовью, неистощимыми наслаждениями и даже… в настоящую минуту можешь упиться торжеством мщения.