– Арбак, – отвечал Калений, сразу отбросив тон пошлой самоуверенности, свойственной его характеру, – поистине ты маг, – ты читаешь в сердцах, как в свитке папируса…

– Это мое призвание, – отвечал египтянин с тихим смехом. – Хорошо же, помалкивай. Когда все кончится, я озолочу тебя.

– Прости меня, – сказал жрец, быстро сообразив под влиянием главной своей страсти – алчности, что нельзя доверяться великодушным обещаниям в будущем, – прости меня. Ты сказал правду, мы знаем друг друга. Если хочешь, чтобы я молчал, ты должен кое-что заплатить мне вперед, в виде жертвоприношения Гарпократу (богу молчания). Если желаешь, чтобы роза – прелестная эмблема скромности, пустила глубокие корни, то надо сегодня же вечером напоить ее золотой влагой.

– Остроумно и поэтически сказано! – заметил Арбак все тем же кротким голосом, который убаюкивает и подбодряет его товарища вместо того, чтобы встревожить и привести в ужас. – Не подождешь ли ты, однако, до завтра?

– К чему такая отсрочка? Быть может, если я не смогу дать своего показания, почувствовав стыд, что не дал его раньше, прежде чем пострадал невиновный, ты и забудешь о моих правах, и в самом деле твое теперешнее колебание не предвещает мне ничего хорошего.

– Ну, хорошо, Калений, сколько же ты от меня потребуешь?

– Твоя жизнь очень драгоценна, а богатство несметно, – возразил жрец, осклабившись.

– Остроумно, опять-таки остроумно. Но говори, какая тебе нужна сумма?

– Арбак, я слыхал, что в твоих потайных сокровищницах, под массивными сводами, подпирающими твои величественные хоромы, у тебя накоплены груды золота, сосудов и драгоценных каменьев, которые могут соперничать с сокровищницами богоподобного Нерона. Из этих богатств ты легко мог бы уделить кое-что Калению, – достаточно, чтобы сделать его одним из богатейших жрецов Помпеи. При этом ты сам даже не заметишь ущерба!..

– Пойдем, Калений, – сказал Арбак приветливо, добродушным и любезным тоном, – ты старый друг и был мне добрым слугою. Не можешь ты желать лишить меня жизни – равно и я не желаю оттягать от тебя награду. Сам спустись со мной к сокровищам, о которых ты говоришь, полюбуйся несравненным блеском золота, сверканием бесценных каменьев и возьми себе в виде награды сегодня ночью, сколько сможешь спрятать под плащом. Да, когда ты увидишь, чем обладает твой друг, ты узнаешь, как глупо было бы повредить тому, кто располагает такими богатствами. Когда Главка не станет, ты еще раз можешь посетить мои сокровища. Ну, что, не правда ли, я говорю с тобой откровенно, по-дружески?