– Ты намекаешь на афинянина. Прежде чем взойдет завтра солнце, смертный приговор его будет произнесен. Сенат не смягчится. Но ты ошибаешься: смерть его не даст мне другого удовлетворения, как то, что избавит меня от соперника в расположении Ионы. Право же, я не питаю иного чувства вражды к этому несчастному убийце.

– Убийце! – проговорил Калений медленно и многозначительно и, остановившись, пристально устремил взор свой на Арбака.

Свет звезд слабо озарял гордое лицо прорицателя, но не выдавал ни малейшей в нем перемены. Глаза Каления с досадой опустились. Он быстро продолжал:

– Убийца!.. Пожалуй, можно обвинять его в этом преступлении, но из всех людей ты лучше всего знаешь, что он невиновен.

– Объяснись, – сказал Арбак холодно, он приготовился дать отпор этим намекам, которых втайне опасался.

– Арбак, – начал Калений, понизив голос до шепота, – я был в священной роще, спрятанный в густой листве, окружавшей храм. Я все слышал и наблюдал. Я видел, как твой кинжал пронзил сердце Апекидеса… Я нисколько не осуждаю этого поступка, – уничтожен враг, отступник…

– Ты все видел! – проговорил Арбак сухо. – Так я и думал. Ты был один?

– Один! – отвечал Калений, удивляясь спокойствию египтянина.

– Зачем же ты прятался за храмом в такой час?

– Потому что я узнал об обращении Апекидеса в христианскую веру. Узнал, что в этом месте он должен встретиться с свирепым Олинтием и что они должны вместе обсуждать план для разоблачения народу священных тайн нашей богини, вот я и пришел туда, чтобы подслушать их замыслы и разрушить их.

– Говорил ли ты кому-нибудь о том, что видел?

– Нет, господин мой, тайна скрыта в душе твоего слуги.

– Как! Даже твой родственник Бурбо ничего не угадывает? Полно, говори всю правду!

– Клянусь богами…

– Тише! Мы знаем друг друга, – что для нас боги?

– В таком случае, клянусь страхом твоего мщения…

– Отчего ты до сих пор скрывал от меня эту тайну? Отчего ты ждал кануна того дня, когда будет произнесен приговор над Главком, – прежде чем сказал мне, что Арбак – убийца? И наконец, почему же, промедлив так долго, ты объявляешь мне об этом теперь?

– Потому что… потому что… – лепетал Калений, краснея от смущения.

– Потому, – прервал его Арбак с кроткой улыбкой, похлопывая жреца по плечу ласковым, фамильярным жестом, – потому, мой Калений (смотри, я буду читать в твоем сердце и объяснять твои мотивы), потому, что Калений хотел запутать меня в процессе до того, чтобы у меня уже не осталось лазейки для спасения. Чтобы я безвозвратно погрузился в клятвопреступничество и вероломство, как и в убийство, и чтобы я, сам возбудив в толпе жажду крови, уже никакими силами, никакими богатствами не мог более спастись от участи сделаться ее жертвой. И ты открываешь мне твою тайну теперь, прежде чем процесс окончен и невинный обвинен. Именно, чтобы показать, какое сплетение козней одно слово твое может завтра уничтожить. Ты рассчитывал в последнюю минуту увеличить цену за твое молчание, ты хотел обнаружить, что мои собственные происки, подстрекание народного гнева – по одному твоему слову – могут пасть на меня самого, и что не Главк, а я предназначен льву на растерзание. Не так ли!