Тем временем Арбак с жрецом направлялись к тайнику, где хранились хваленые сокровища египтянина. Они находились в обширном подземном атриуме, или зале. Низкий потолок подпирался короткими, толстыми колоннами, архитектуры очень отдаленной от греческого грациозного стиля тогдашнего периода. Единственная лампа, которую нес Арбак, бросала тусклый отблеск на голые шероховатые стены, сложенные из огромных камней, скрепленных странным образом, без цемента. Потревоженные гады тупо оглядывали пришельцев и быстро скрывались в тени стен.

Калений вздохнул, озираясь вокруг и вдыхая в себя сырой, спертый воздух.

– А между тем, – молвил Арбак с улыбкой заметив, что жрец дрожит, – вот эти самые мрачные погреба доставляют всю роскошь верхних покоев. Они похожи на землепашцев, – мы презираем их за грубую неотесанность, а они-то и питают тех гордецов, что презирают их.

– Куда ведет вон та темная галерея слева? – спросил Калений. – Она кажется бесконечной и как будто извивается в глубину Гадеса.

– Напротив, она ведет лишь в верхние хоромы, – отвечал Арбак небрежно, – мы же направляем путь свой направо.

Зала, как и во многих других домах в наиболее населенных кварталах Помпеи, в конце разветвлялась на два крыла, или коридора. Хотя длина их была, в сущности, невелика, однако казалась преувеличенной для глаза вследствие внезапной темноты, с которой боролся слабый свет лампы. К правому из этих коридоров (alae) приятели и направили свои стопы.

– Завтра блестящего Главка поместят в апартаменты столь же сырые, но гораздо менее просторные, чем эти, – заметил Калений, когда они проходили как раз мимо того места, куда забилась вессалийка, совершенно скрытая тенью широкой выдающейся подпорки.

– Да, но зато на другой день у него будет большой простор и сухое помещение на арене. А подумаешь, – продолжал Арбак медленно, – что одного твоего слова было бы достаточно, чтобы спасти его, а Арбака обречь на погибель!

– Это слово никогда не будет произнесено! – сказал Калений.

– Верно, друг Калений! Никогда не будет, – отвечал Арбак, фамильярно опираясь рукой о плечо жреца, – а теперь стой – вот мы и пришли…

Свет затрепетал на маленькой двери, глубоко вдавленной в стену и окованной несколькими железными скобками по темному грубому дереву. Арбак вынул из-за пояса небольшое кольцо, на котором висело три-четыре коротких, но крепких ключа. О, как забилось сердце жадного Каления, когда он услыхал скрип ржавого замка, как будто нехотя допускавшего к оберегаемым им сокровищам!

– Войди, друг мой, – пригласил Арбак, – а я повыше подыму лампу, чтобы ты мог насладиться видом сверкающих червонцев.