Кровь его застыла в жилах, волосы поднялись дыбом. Какое таинственное, сверхъестественное существо могло забраться в это страшное уединение?

– Кто там? – крикнул он в новой тревоге. – Какой призрак, какая страшная Larva посетила несчастного Каления?

– Жрец, – отвечала вессалийка, – помимо ведома Арбака я была, по воле богов, свидетельницей его коварства. Если я смогу сама выбраться отсюда, я попытаюсь спасти тебя. Но отвечай на мои вопросы в замочную скважину.

– О! Небесный дух! – воскликнул жрец с восторгом, повинуясь приказанию Нидии. – Спаси меня, и я продам все кубки из самого храма, чтобы отплатить тебе за твою доброту.

– Не нужно мне твоего золота, а нужна только твоя тайна. Хорошо ли я расслышала? Ты можешь спасти афинянина Главка от тяжкого обвинения, угрожающего его жизни?

– Могу, могу! За это и запер меня здесь вероломный египтянин (да разразят его фурии), за это он и оставил меня умирать с голоду и гнить в этом подвале…

– Афинянина обвиняют в убийстве, можешь ли ты опровергнуть обвинение?

– Только освободи меня, и тогда ни одна самая надменная голова в Помпее не будет в такой безопасности, как голова грека. Я собственными глазами видел, как совершилось преступление, видел Арбака наносящим удар, я могу уличить истинного преступника и спасти невинного. Но если я погибну, тогда и он умрет. Разве ты принимаешь в нем участие? О, благословенная незнакомка, в моем сердце приговор, осуждающий или спасающий его!

– И ты дашь полное показание всего, что знаешь?

– О да! Хотя бы сам ад раскрылся у меня под ногами! Мщение предателю-египтянину, мщение, мщение, мщение!

Между тем как Калений выкрикивал эти последние слова, скрежеща зубами, Нидия поняла, что в его лютой страсти именно и заключается спасение афинянина. Сердце ее забилось. Неужели ей предназначено судьбой избавить от смерти ее кумира, ее обожаемого Главка?

– Довольно, – сказала она про себя, – высшие силы, приведшие меня сюда, помогут мне и дальше. Да, я чувствую, что спасу тебя. Жди с терпением и надеждой.

– Будь осторожна, осмотрительна, милая незнакомка. Не пробуй умилостивить Арбака, – у него сердце каменное. Ступай к претору, расскажи ему все, что ты знаешь, добейся приказа произвести обыск, приведи сюда солдат, искусных слесарей, ведь эти замки удивительно крепки. Я могу умереть, умереть с голоду, если ты замешкаешься! Иди, иди! Однако нет, погоди, так страшно остаться одному. Воздух здесь, как на кладбище, а скорпионы… О! Какие-то бледные привидения… О, останься, останься!

– Нет, – молвила Нидия, зараженная ужасом жреца и жаждавшая остаться одной, чтобы все обсудить про себя, – нет, для твоей же пользы я должна уйти. Да подкрепит тебя надежда. Прощай!