* * *
Моя радость по поводу новых сокровищ длилась недолго. Вернувшиеся из Австрии путешественники пришли к нам в гости рассказать о поездке. Побывать в капстране для советского человека было не меньшей экзотикой, чем для паломника XIX века добраться до Иерусалима или Мекки. Приехавший «оттуда» долго излучал свет сокровенного знания, и рассказы о поездке входили в круг его официальных и неофициальных обязательств перед согражданами. Конечно, все знали, что и как можно и нужно рассказать об «их нравах» на официальном собрании коллектива, а о чем и как – только в дружеском кругу.
Так вот, возбужденные путешественники пришли в гости к моим родителям. К рассказам я не очень прислушивался. Мой взгляд, как магнитом, притягивал лацкан кожаного пиджака ездившего вместо мамы молодого преподавателя Славы, из ее же бывших студентов. На нем красовался невиданный значок: на подбитом пушистой тканью круге с черной патиной серебрился миниатюрный, тщательно выполненный рельеф – танцующая пара в тирольском наряде с какой-то подписью под ней и датой начала ХX века.
У меня, давно приобщившегося к коллекционированию старинных монет и икон, сердце заколотилось, как у охотника, почуявшего добычу. И – упало, когда в ходе разговора выяснилось, что значок – якобы семейная реликвия – был подарен захмелевшим на дружеской попойке австрийским или немецким исполнителем народных танцев не Славе, а студенту из челябинской делегации, который вез его мне. Ушлый Слава выменял у него серебряное сокровище на унылый американский значок – консервную крышку, который мне теперь еще более опостылел.
Но все проходит. Горечь несостоявшегося маленького счастья тоже улеглась, и вся эта история благополучно забылась. И не вспомнилась бы, если бы спустя четыре десятилетия бывший подросток, а теперь солидный мужчина с безошибочными приметами возраста не встретился вновь с таким же значком – на мюнхенском блошином рынке.
* * *
Дело было так. 13 марта 2015 года, в пятницу, поеживаясь от рассветной прохлады и мистически неблагоприятной комбинации цифр и дня недели на календаре, я бродил по блошиному рынку. К тому времени у меня уже было несколько знакомых завсегдатаев-торговцев, у которых я что-то приобретал. И вот у одного из них, Луки, жгучего итальянца с пиратской внешностью, добротным товаром и бесстыдно высокими ценами, я увидел серебряный значок – танцующая пара в тирольском наряде на фоне Альп и с эдельвейсами под ногами, в нижней части значка надпись по-немецки: «С[оюз] по охр[ане] горн[ых] (народных) кост[юмов] Вюрмзейский клан, Димендорф 1910» (см.