БЛОШИНЫЙ РЫНОК И PRIVATE HISTORY ИСТОРИЯ КАК КОНЦЕПТУАЛИСТСКИЙ АРТ-ПРОЕКТ? (ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ) (И. Нарский, Н. Нарская)
БЛОШИНЫЙ РЫНОК И PRIVATE HISTORY
ИСТОРИЯ КАК КОНЦЕПТУАЛИСТСКИЙ АРТ-ПРОЕКТ? (ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ) (
Есть, мне кажется, смысл в том, чтобы переключаться на предметы, в которых ничего не смыслишь: в этом случае ты получаешь возможность задавать значимые вопросы, на которые эксперты не обращали внимания.
Карло ГинзбургХудожественный концептуализм и научное «скитальчество» (И. Нарский)
В 2009 году на русском языке было опубликовано собрание очерков известного голландского философа истории Франклина Анкерсмита, написанных им между 1983 и 1994 годами. В одном из них, посвященном проблемам репрезентации прошлого в трудах историков, Анкерсмит провел тонкое сравнение между современным искусством и новой культурной историей 1980-х годов. Философ сравнил традицию концептуального искусства превращать любой предмет, вплоть до писсуара, в объект искусства, начатую репрезентацией «готовых предметов» (ready-mades) Марселя Дюшана (1887–1968), и книгу об инквизиционном процессе против итальянского мельника XVI века Доменико Сканделло (Меноккио) «Сыр и черви» (1976), вышедшую из-под пера Карло Гинзбурга, одного из родоначальников современной микроистории. В итоге Анкерсмит, признавая «истинно революционный характер этого постмодернистского исследования истории»[613], вскрыл причины беспокойства и неприятия подхода итальянского историка многими коллегами по цеху:
Рассказ Гинзбурга о Меноккио есть… историографическая копия тех мазков кисти в современной живописи, которые так любят привлекать к себе внимание. ‹…› Все, что осталось, – это «куски прошлого», это сырые истории об очевидно весьма иррелевантных исторических происшествиях, от которых отказалось большинство современных историков, столь же обескураженных, как посетители музея шестьдесят лет назад, представшие перед ready-mades Дюшана[614].
Рассказ Гинзбурга о Меноккио есть… историографическая копия тех мазков кисти в современной живописи, которые так любят привлекать к себе внимание. ‹…› Все, что осталось, – это «куски прошлого», это сырые истории об очевидно весьма иррелевантных исторических происшествиях, от которых отказалось большинство современных историков, столь же обескураженных, как посетители музея шестьдесят лет назад, представшие перед ready-mades Дюшана[614].