Мы с вами так или иначе, самостоятельно и приватно контактируя с предметами из прошлого или общаясь друг с другом через рассказы о них – в семье, в художественной литературе, в исторических сериалах, на сайтах коллекционеров или на блошиных рынках, творим не только настоящее, но и прошлое, которое зависит от переменчивого настоящего. Осознанно или спонтанно мы создаем свое собственное прошлое, автономное от капризов политики и политиков, убедительное для нас самих. Мы присваиваем его, чтобы с его помощью попробовать объяснить себе, в каком сегодняшнем дне мы оказались и что нас в него привело. Это прошлое не просто принадлежит нам, оно не только позволяет нам ориентироваться в сегодняшнем дне. Оно становится частью нас (а мы – частью его), оно помогает понять нам наших предшественников и нас самих.

А отсюда напрашивается вывод: не следует поддаваться соблазну отказаться от нашего права на интерпретацию прошлого. Не нужно тешить рвение функционеров исторической политики, готовых централизованно снять с населения ответственность за неудобные страницы истории и «сверху» определять, чем оно должно гордиться. Это – поле для свободной инициативы и добровольных усилий каждого из нас. И лучше, если такая децентрализованная работа с прошлым «снизу» будет осознанной. В конце концов, сегодня ответственность за поступки наших предков (и современников) несем мы с вами, какими бы славными или постыдными, зрелыми или безответственными они нам ни представлялись.

ПОСЛЕСЛОВИЕ 1. БЛОШИНЫЙ РЫНОК, ДЕТСКИЕ РЕМИНИСЦЕНЦИИ, БЛАГОДАРНЫЙ ТРУД (Н. Нарская)

ПОСЛЕСЛОВИЕ 1. БЛОШИНЫЙ РЫНОК, ДЕТСКИЕ РЕМИНИСЦЕНЦИИ, БЛАГОДАРНЫЙ ТРУД (Н. Нарская)

…дети-наблюдатели присваивают роль активного – познающего и действующего – субъекта, а взрослым оставляют роль познаваемого объекта, на который можно при желании воздействовать.

В моем детстве были забавные ситуации. Родители, отправляя меня в летний пионерский лагерь, выдавали карманные деньги. И вот в деревенском магазине на целых 2 рубля я покупала сразу сорок сахарных петушков на палочке и складывала их в тумбочку. Навещая меня, мама с папой всегда оставляли деньги и интересовались, как я их трачу. И я перечисляла блокнотики, карандаши и ручки, яблочное пюре, печенье. Родители особенно веселились, когда я с гордостью объявляла, что купила сорок петушков. На закономерный вопрос о назначении такого количества сосательных конфет я отвечала, что конфеты у меня всегда под рукой, чтобы угощать девочек. Это был огромный мешок богатств, которым можно было свободно распоряжаться и радовать окружающих. Это было счастье!