И вот еще в чем тоже было нечто детское. Дети используют свою привилегию неполноценности во взрослом обществе. Им прощается многое, что считается неуместным в среде совершеннолетних граждан. Ковырять в носу, валяться на земле в чистой одежде, лазать по деревьям и заборам, бегать и прыгать так, что платье задирается, вроде бы и нехорошо, но детям все же простительно. Эта ниша дозволенности сыграла важную роль в преодолении мной брезгливости на блошином рынке.

* * *

Я с детства очень брезгливый человек. Я ценю свое личное пространство. Я тяжело переношу общественный транспорт и прочие скопления людей. Шумная школьная перемена с несущимися по коридорам школьниками, которые вот-вот собьют тебя с ног, была для меня кошмаром. Мне нужно преодолеть себя, чтобы прикоснуться к чужому человеку или чужой вещи. Поэтому представить себя на блошином рынке, да еще и в качестве покупателя, всего несколько лет назад я бы не смогла.

Постепенно, шаг за шагом преодолевать брезгливость помогало несколько обстоятельств. Прежде всего, на блошином рынке обнаружились предметы, в отношении которых любопытство пересиливало все другие чувства. По мере того как круг интересных, красивых, загадочных вещей расширялся, а их притягательная сила росла, брезгливость убывала. Хотя полностью от нее на блошином рынке избавиться не удалось – да такая задача и не ставилась. Я рада, что многие предметы до сих пор вызывают у нас обоих чувство отторжения, и мы обычно ускоряем шаг, проходя мимо коробок «ликвидаторов выморочных хозяйств» и прилавков торговцев нацистской символикой.

Важно, далее, что на блошином рынке я попала в ситуацию пассажира поезда. Меня здесь никто не знал, я была здесь столь же анонимна, как и все окружающие. Я оставила за пределами этого нового, странного пространства свой статус. В родном городе я бы не позволила себе не то что покупать, но даже гулять на барахолке.

На европейских рынках подержанных вещей ситуация облегчалась еще и тем, что среди покупателей преобладали вполне приличные люди, материально обеспеченные, судя по внешнему виду и покупательскому поведению.

Наконец, на заграничном блошином рынке я почувствовала себя девочкой, и это ощущение поддерживали окружающие, за что я им очень признательна. Мое отношение к блошиному рынку было схоже с амбивалентным отношением к так называемым детским «злачным местам» – помойкам и свалкам. Эти места, по мнению психолога детства Марины Осориной, важны ребенку по следующим причинам. Там можно без опасения наказания со стороны взрослых крушить все подряд. Приход на это маргинальное, неструктурированное «неместо» означает выпадение из будней. Свалка, подобно блошиному рынку, будит фантазию и подталкивает к поиску чуда, являясь одним из самых динамичных мест в среде, окружающей ребенка. Здесь дети ищут – и находят – все новые и новые «сокровища», а выброшенные, ломаные вещи обнаруживают все новые и новые ценные качества[644].