* * *

Казалось бы, блошиный рынок неизбежно должен стать одним из канонических объектов публичной истории, изучающей обращение к прошлому со стороны непрофессионалов или для аудитории непрофессионалов. Однако этого до сих пор не случилось. Блошиный рынок, как правило, не только не превратился в специальный объект Public History, но и не упоминается в программных и обзорных работах о публичной истории[636].

Причина такого невнимания в историческом цехе к барахолке коренится, видимо, не столько в ее недооценке как объекта исследования, сколько в дефиците публичного компонента на блошином рынке. Настаивание на публичности барахолки чревато искажением взгляда на него сквозь оптику публичной истории. Социологический концепт толкучки как «приватной общественности» наглядно иллюстрирует это утверждение.

Тезис о том, что на блошином рынке размывается граница между частным и общественным, между отдыхом и работой, между хобби и профессией, не подлежит сомнению. Блошиный рынок позволительно рассматривать как однодневную, случайную и непрерывно меняющуюся музейную экспозицию, позволяющую публике заглянуть в быт и даже интимную сферу прошедших эпох. Но характерный для социологического подхода перекос в сторону публичных и внеисторических компонентов этого феномена неоправданно уравнивает его с такими явлениями «приватной общественности», как работа на огороде, содержание аквариумных рыбок или посещение цирка[637]. Концепт «приватной общественности» недооценивает частную составляющую в поведении акторов на блошином рынке и специфику недоступного в музее тактильного и эмоционально выраженного обращения с прошлым. Особость этого прошлого в том, что оно может взволновать, к нему можно прикоснуться, его можно присвоить в буквальном, рыночном смысле слова.

* * *

Действительно, само публичное пространство блошиного рынка является лишь видимой «сценой» большого и сложно организованного «театра». На этой «сцене» разворачивается лишь краткая, сиюминутная фаза активности человека на толкучке. Товары прибывают на барахолку из приватных, закрытых для публики пространств – частных интерьеров, подвалов и чердаков. А покупатели, будь то профессиональные коллекционеры или любители, желающие украсить домашний интерьер, чаще всего посещают блошиный рынок, чтобы приобретенное вновь приватизировать и прекратить краткосрочное выставление вещи на всеобщее обозрение.

Даже тогда, когда коллекционер с гордостью показывает свою находку членам клубного сообщества, а домохозяйка, сияя, демонстрирует гостям получивший вторую жизнь предмет интерьера, речь идет о допущении избранных в приватную сферу. Публичная сцена блошиного рынка начинается и заканчивается приватно. Она хронологически и пространственно обрамлена частными кулисами.