В детстве накормить меня было задачей не из легких. В отношении еды я не капризничала, а просто спокойно, но твердо отказывалась от нее, обосновывая тем, что «это – не детская еда». Поэтому мое питание в детстве было семейной темой номер один. Когда мама уезжала в командировку, папа справлялся с этой задачей на «отлично». Мы ели вкусные консервы, колбасу, какие-то булки и пирожные. Можно было грызть пряники и печенье. Все это засчитывалось за обед или ужин.

Но главное – папа покупал мне торт! Торт был только мой, и папа разрешал его есть так, как мне хочется. То есть не разрезая. Это был момент переполняющего ликования. Начинала я с самого красивого центра композиции, поедая цветы, зайчиков и белочек. Далее объедалось все, что казалось привлекательным. Через несколько дней в холодильнике оставались тонкие засохшие коржи почти без остатков крема, которые нужно было не забыть выкинуть к маминому приезду. Папа, лучший на свете папа и друг, был еще и настоящим волшебником, претворявшим в жизнь детские мечты. Проблема питания в мамино отсутствие была блестяще решена: ребенок не просто ел, а находился наверху блаженства и чувствовал себя счастливым участником сказочного заговора.

* * *

Я с восхищением и улыбкой до сих пор вспоминаю такие выпадения за границы правил. Именно этот опыт свободы и детского счастья вспоминается мне, когда хочется рассказывать о блошином рынке. Прежде всего, об изобилии на нем всякой всячины – красивой и уникальной, нужной или непонятной и непрактичной. Причем все эти груды сказочных вещей доступны. Они не лежат под стеклом музейных витрин и не стоят на расстоянии, защищенные оградительным бархатным шнуром с табличкой «Руками не трогать». Их можно взять в руки, оглядеть со всех сторон, погладить, пощупать и даже понюхать. Вещи на блошином рынке доступны не только для осмотра. Их можно приобрести!

Игорь охотно поддерживал мой порыв, мое ощущение сказочного, счастливого приключения сродни возврату в детство. Он с пониманием и радостью воспринимал мое желание почувствовать себя барышней, перенесшейся на пару столетий назад. Азартный поиск странных и интересных предметов не сопровождали досада, разочарование или обида, поскольку он не наталкивался на непонимание со стороны партнера. Мы ни разу не одернули друг друга, не усомнились в правомерности интереса к той или иной вещи, не отказались обсудить ее приобретение. Безапелляционное неудовольствие разрушило бы чудо поиска сокровищ и чувство полета. Категорический отказ надолго засел бы занозой несправедливой обиды и невосполнимой потери. Напротив, радость от находки переходила в восторг. Всегда открытая возможность за незначительные деньги стать обладательницей редкой, если не уникальной вещицы превращала в моих глазах Игоря в доброго мага и чародея. С улыбкой на лице он расспрашивал продавца о происхождении и истории предмета, терпеливо выслушивал всякие небылицы, короткими фразами, понятными только нам двоим, тихо комментировал и оценивал надежность информации, помогал мне торговаться.