Да, путешествие по блошиному рынку, длившееся под открытым небом до восьми часов кряду, несмотря на жару и стужу, было тяжелым трудом. Но это были усилия, приносившие большое удовольствие от обнаружения сокровища, его стремительного опознания и ловкого приобретения, часто – спасения от забвения и уничтожения.

Не меньшую радость доставляли встречи и общение с интересными людьми, знакомство с историями людей и вещей, которые те и другие рассказывали нам о себе и друг о друге. И конечно, блошиный рынок дарил нам обоим чувство счастья от осознания взаимопонимания, взаимного уважения и обоюдной поддержки в желании превратить блошиный рынок в повод вернуться в прошлое, вступить в диалог с ушедшими или постаревшими близкими и снова явственно ощутить себя детьми. Детьми, которыми, кажется, мы никогда и не переставали быть.

ПОСЛЕСЛОВИЕ 2. ПРОЩАНИЕ С МАННИ И БЛОШИНЫМ РЫНКОМ (И. Нарский)

ПОСЛЕСЛОВИЕ 2. ПРОЩАНИЕ С МАННИ И БЛОШИНЫМ РЫНКОМ (И. Нарский)

Ностальгия в сочетании с рефлексией помогает расширить горизонт ожидаемого, вспомнить о другом времени, о потенциях, не реализованных в настоящем, и попробовать подойти к истории нетелеологично.

В ночь с 19 на 20 августа 2019 года, почти через полтора года после смерти Манни, он мне приснился, чего до того дня не припомню. Мне привиделось, что мы вместе путешествуем поездом и я отдаю ему на хранение старинное кольцо, которое наяву приобрел у него за несколько дней до его смерти в марте 2018 года. По моей просьбе Манни возвращает мне кольцо, но затем оно вновь оказывается у моего спутника. На этот раз он не желает отдавать его мне, ссылаясь на денежные проблемы. Мы стоим на каком-то железнодорожном полустанке на берегу реки. Я настаиваю на возвращении кольца, говорю, что сам остался с 20 евро до конца месяца. Криво ухмыльнувшись, Манни достает из кармана десятиевровую купюру:

– Больше дать не могу, разве что тебе на водочку.

Оскорбленный в лучших чувствах, я гордо разворачиваюсь и ухожу. Из окна вагона я вижу, что Манни садится в поезд, который пойдет в противоположном направлении, причем по другому берегу реки, к которому Манни доставляет лодка без весел. Занавес.

Мы с Наташей обсудили этот странный сон, в котором переплелись советский опыт долгих дорожных передвижений, античный миф о царстве теней, доверие к спутнику и возмущение по поводу манипуляции национальными предрассудками. И пришли к очевидному выводу, что, похоже, проработка мной неожиданной травмы по поводу внезапной смерти доброго знакомого с блошиного рынка вступила в решающую стадию освобождения.