Отказ галичан от настойчивых предложений С. Петлюры, несмотря на «предупреждение» «о корпусе Галлера», конечно, препятствовал осуществлению планов Главного атамана, срывал их. Так, прямой реакцией на ситуацию в украинском лагере стала телеграмма главы миссии Высшего совета Парижской мирной конференции в Варшаве Ж. Нуланса в Париж. В ней, в частности, говорилось: «Украинское правительство настаивает на проведении в Одессе переговоров с представителями союзников по военному сотрудничеству и признания Украины Антантой… Любой ценой следует воспрепятствовать методом давления на венгерское правительство поставке украинской стороне оружия и боеприпасов, которые обмениваются на нефтяные продукты по маршруту Мокай – Стрий. Наконец, запрет ввоза товаров в Украину до тех пор, пока она не подчинится воле Антанты, мог бы быть также действенным средством против Украины…»[849]
Абсолютная неуступчивость антантских миссионеров не поколебала желания С. Петлюры достичь соглашения с ними. Напротив, она привела к готовности идти на новые уступки, как на переговорах в Одессе, так и с польской стороной (контакты здесь практически не прекращались в течение всего 1919 года, а миссии сменяли друг друга). И чем безнадежнее выглядела перспектива помощи УНР со стороны Антанты, тем больше С. Петлюра чувствовал зависимость от, в общем-то, единственного возможного спасительного «польского фактора».
И, наконец, нельзя пройти еще мимо одного момента. Истекло немного больше месяца после провозглашения Акта воссоединения 22 января 1919 года, однако член Директории, чья подпись стояла под Универсалом соборности, проявляет готовность не считаться с его сущностью. И об УГА главный атаман говорит без сочувствия и не как о подчиненной себе (хотя бы формально) формации, а как о чем-то инородном – он предупреждал о корпусе Галлера, и его не послушали, вот Украинская Галицкая армия и потерпела поражение (в сказанном почти слышится: «Не послушали – вот и имеете»!).
С каждой новой миссией, которые присылал С. Петлюра к Ю. Пилсудскому, а также во время тайных встреч с эмиссарами от последнего[850] украинский деятель все больше привязывал себя к «польской колеснице». Официальная Варшава вела себя неуступчиво по проблеме Восточной Галиции и Западной Волыни. Полковник В. Курдиновский даже заключил в мае 1919 года договор с главой польского правительства И. Падеревским, который обещал Польше широкие территориальные уступки (граница в Галиции должна была проходить по р. Збруч)[851]. Договоренности В. Курдиновского, который якобы преувеличил свои полномочия, были дезавуированы правительством Украины, однако они ухудшили и без того сложные отношения УНР и ЗУНР, а поляки успешно использовали текст договора на мирной конференции в Париже, добиваясь признания принадлежности Восточной Галиции к Польше. В сентябре для переговоров с польским правительством в Варшаву отправилась украинская делегация во главе с министром иностранных дел Украины А. Ливицким. И хотя тогдашний председатель Совета народных министров И. Мазепа утверждал в своих воспоминаниях, что никто не собирался заключать договора «ценой Галиции»[852] и не давал соответствующих инструкций, дело именно к этому и двигалось. А председатель Директории и Главный атаман только оттягивали неотвратимое согласие на польские требования, поскольку вынуждены был считаться с потенциалом УГА. Без нее С. Петлюра давно бы оказался без какой-либо надежной опоры в Украине.