В адрес С. Петлюры и А. Ливицкого, действовавшего от имени председателя Директории, посыпались упреки, высказывались критические замечания. Так, на заседании ЦК УСДРП в Каменце-Подольском 29 января 1920 года (при участии И. Мазепы, А. Ливицкого, М. Шадлуна, И. Романченко) И. Мазепа задал вопрос: «Как могло случиться, что наша миссия подала польскому правительству декларацию, решительно противоречащую директивам нашего правительства?»[863]

А. Левицкий оправдывался: «Мне пришлось пережить много неприятного в связи с подписанием декларации 2 декабря. Я был вынужден подать эту декларацию, учитывая требование поляков, но сделал это в согласии с представителями украинских граждан, которых я имел возможность видеть в Варшаве и в Галиции.

Наша миссия сделала все для защиты интересов Украины. Уже на первом польско-украинском заседании (28 октября) наши представители объявили декларацию, в которой встали на почву этнографического принципа границ Украины. В аграрном деле окончательное решение осталось будущему украинскому парламенту. Одновременно наши представители ставили вопрос об окончательности признания Польшей самостоятельности Украины и об изменении режима на оккупированных поляками украинских землях»[864]. Поляки отвергли эту декларацию как такую, которая не отвечала польским притязаниям. Их делегация требовала, чтобы в декларации были определены государственные границы между Украиной и Польшей, говорилось о немедленном упорядочении земельного дела (для обеспечения интересов польских землевладельцев на Правобережье) и об обеспечении культурно-национальных прав польского населения в Украине. Подчеркивалось, что Восточная Галиция должна оставаться в Польше. После ноябрьской катастрофы украинского фронта поляки начали ультимативно требовать учета их условий, иначе вообще угрожали прекратить все контакты с миссией УНР.

«В этих условиях наша миссия решила пересмотреть предыдущий текст своей декларации, – объяснял А. Левицкий. – Мы считали, что не можем доводить до разрыва с поляками, потому что наша армия даже не имела бы тогда, куда отступать. После долгих совещаний, в которых галицкие представители остались при особом мнении и в конце подали заявление о выходе из миссии, был подготовлен новый проект декларации, в котором приняты во внимание притязания польской делегации.

Понятное дело, что этот проект превышал полномочия нашего правительства»[865]. Поэтому А. Ливицкий немедленно выехал на встречу с правительством за новыми директивами, но по дороге в Тернополе узнал, что правительство уже уехало из Староконстантинова в неизвестном направлении на восток. Тогда, возвращаясь назад в Варшаву, он решил посоветоваться с членами Директории Ф. Швецом и А. Макаренко во Львове. Оба вместе с В. Старосольским и Н. Ковалевским высказались за то, чтобы немедленно подать декларацию указанного содержания. В Тернополе за то же высказались представители эсеров А. Степаненко, В. Кедровский и П. Христюк.