Однако в отношениях между Красной армией и РПА (махновцев) просматривалось и недоверие. Советское командование небезосновательно опасалось разлагающего влияния «анархо-вольницы» в своих регулярных частях, а «батька» стремился укрепиться, переманивая к своим группировкам неустойчивые элементы. Особенно его заботило пополнение боевого состава пулеметчиками. Но на этот раз вел он себя осмотрительно, а мероприятия осуществлял тайком. Однако командование Южного фронта не теряло бдительности, удерживая «на всякий случай» близ Гуляйполя 42-ю дивизию[1034].
Между тем назревали решающие события на противоврангелевском фронте. М. Фрунзе решил привлечь к военным действиям и махновцев, которых обязали подготовиться к ответственной операции и перевели во временное оперативное подчинение И. Уборевича[1035]. Преодолев определенные трения и неувязки, повстанцы во взаимодействии с другими армиями Южного фронта в конце октября 1920 г. вытеснили войска противника из Северной Таврии в Крым[1036].
Сам Н. Махно, медленно выздоравливая, следил за развитием военных действий из Гуляйполя, которое в очередной раз стало «столицей» повстанчества. «Батька» считал, что с освобождением материковой Таврии от белых, соответственно – ликвидацией угрозы району «Махновии», основная цель уже достигнута и можно снизить активность. Однако М. Фрунзе разработал и форсированно начал осуществлять операцию по овладению Крымом[1037].
В переходе через Сиваш и овладении Литовским полуостровом с лучшей стороны проявила себя ударная группа 6-й армии, в которую входили и махновские подразделения кавалерии под руководством С. Каретникова и пулеметчиков, которым командовал Ф. Кожин, общим количеством 2 тыс. человек[1038]. Газета «Всероссийская кочегарка» отмечала, что бок о бок с Красной армией махновские отряды наносили удары черному барону и, несомненно, кровью своей доказали свою враждебность белой контрреволюции»[1039]. Значительная часть повстанцев погибла в ноябрьских боях за Крым[1040].
Молниеносная победа над белыми не столько порадовала Н. Махно и его окружение, сколько насторожила. Нетрудно было понять, что РПА осталась единственной силой на юге, которая по многим причинам не удовлетворит органы советской власти и с неизбежностью очередь достаточно быстро дойдет до нее.
Предсказания оказались пророческими. Уже 14 ноября 1920 г. на заседании ЦК КП(б)У (в нем приняли участие члены ЦК РКП(б) Л. Троцкий и Л. Серебряков) на повестку дня был вынесен специальный вопрос об отношении к Н. Махно и его воинам. Х. Раковскому, Я. Яковлеву и С. Минину было поручено согласовать с Реввоенсоветом действия против повстанцев. Через несколько дней газета «Коммунист» в статье «Соглашение или обман» уже обвинила Н. Махно в подготовке измены[1041]. Решительные призывы к борьбе с «кулацкой контрреволюцией», «анархистской пропагандой» звучали из уст делегатов V конференции КП(б)У.