Не удалось одним ударом ликвидировать отряды повстанцев и в других местах. Распыляясь, «просачиваясь» сквозь плотные ряды красноармейцев, махновцы исчезали из поля зрения противника, все более усложняя выполнение последним полученных приказов.

2 декабря командование 4-й армии издало приказ об объявлении Мелитопольского, Бердянского и Мариупольского уездов на осадном положении[1059]. Лишь небольшой части Крымской группы анархистов удалось прорваться через плотные заграждения на материк.

Однако даже при таких условиях, имея значительное превосходство в численности, но проявляя вялость, нерешительность, испытывая чувствительные потери, войска Красной армии никак не могли справиться с повстанцами Н. Махно. Их отряды то взрывообразно росли, в том числе и за счет красноармейцев, переходивших на сторону повстанцев, то вдруг уменьшались до минимума.

Постоянно действующей оставалась конница, которая, молниеносно передислоцируясь с места на место, наносила «кинжальные» удары (11–12 декабря – Бердянск, 13 декабря – Новоспасовка, Андреевка, 16 декабря – Федоровка)[1060]. Пехота, по существу, исчезла, за исключением незначительной части пулеметчиков, которых пересадили на тачанки. Красные командиры отмечали, что Н. Махно «на одном месте более одного дня или ночи не остается, чтобы не быть окончательно окруженным. В случае неудачи отступит врассыпную… Как образцовый партизан, не обременяет себя пленными и под Андреевкой оставляет нам 1200 красноармейцев (42-й) дивизии. Так же решительно поступает со своими хвостами-обозами и в нужную минуту бросает эту приманку нашей кавалерии, а сам тем временем уходит быстро и далеко»[1061].

Спасаясь от преследования, к которому привлекались все новые, свежие силы красных, небольшой отряд махновской конницы 20 декабря 1920 г. начал свой последний в этом году рейд, который завершился уже в середине января 1921 г., южными регионами (захвативший часть Правобережья). Испытывая все новые потери и компенсируя их за счет повстанческих сил в местах быстрого передвижения, махновцы демонстрировали незаурядную способность к самосохранению.

М. Фрунзе, на которого возлагалась первоочередная задача по ликвидации политического бандитизма, считал, что в конце 1920 г. махновщина оставалась единственной серьезной организованной вооруженной повстанческой силой в Украине[1062]. Актуальным оставалось задание, выдвинутое в декабре Советом труда и обороны: «освобождение Украины от бандитизма и тем самым обеспечение в ней устойчивого советского строя является вопросом жизни и смерти для Советской Украины и вопросом чрезвычайной важности для всей Советской Федерации»[1063].