Во-первых, потому, что идея по-прежнему крайне привлекательна. Во-вторых, сейчас уже он – полновластный владыка Франции. Сделать то, что другим оказалось не под силу, – это как раз в духе Наполеона. К тому же, повторим, вопрос уже давно изучался, и на что опереться – есть.
Еще в 1801 году первый консул имел долгий разговор с Пьером-Александром-Лораном Форфе, своим первым морским министром. Форфе – исключительно талантливый инженер, кораблестроитель, администратор с огромным опытом. Форфе и рассказал Бонапарту о своей одержимости идеей «малого флота».
Бонапарту понравилось, его адмиралам – нет. Они посчитали это «бесполезной затеей», но если Наполеон чем-то загорался, то остановить его было уже невозможно.
Он, вообще-то, уже принял амбициозную программу по развитию флота. Строить по 25 линейных кораблей в год, довести их численность до двухсот. Реконструировать порты и т. д. Хорошо получится только с портами. Так ведь для вторжения в Англию много линейных кораблей и не нужно!
В самом начале 1803 года (заметим, Амьенский мирный договор еще действует) Наполеон пишет:
И давайте сразу покончим с теорией, которая мне представляется не только ошибочной, но и смешной. До сих пор находятся те, кто утверждает, что весь «грандиозный план» Наполеона был не более чем отвлекающим маневром, военной хитростью. Дескать, «армия вторжения» изначально предназначалась для военных действий на континенте. У меня только один вопрос – а зачем предпринимать столь колоссальные усилия? Тратить столько сил и средств? Ведь речь идет о действительно
Я и говорю – смешно. Конечно же, Наполеон очень хотел захватить Англию. Хотел настолько сильно, что не слушал ни адмиралов, ни тех, кто обращал внимание первого консула на «слабые места» в его плане. Бесполезно! Он уже одержим идеей. Возможно, он не так сильно ненавидел англичан, как Нельсон французов, но в душе он был романтиком. Увидеть своих солдат, марширующих по полям Девоншира или Йоркшира… Очень вдохновляет…