Багровые языки пламени облизывали корму. Вытекшее топливо горело на поверхности моря.

«Быть может, мы сможем узнать его название», — сказал Командир.

Шипение и треск напоминали пожар в кустарнике, но определенно более свирепый. Море было желтым от отражения пылающей кормы и красным от горящего топлива.

Теперь вся подлодка была погружена в кроваво-красное зарево. Хаотичные всполохи проявляли резкой чернотой каждую щель в настиле палубы. Я повернул голову. У всех лица были кровавого оттенка — как гротескные красные маски.

Над водой прокатился грохот взрыва. Я напряг свои уши. Было ли это только игрой моего воображения, или я в самом деле услыхал хриплый крик? Были ли там на борту еще люди — не жестикулирующая ли это рука мелькнула? Я вглядывался в окуляры бинокля: ничего, кроме языков пламени и дыма. Нонсенс — ничей человеческий голос невозможно было бы услышать из-за рева пламени.

Командир ограничивался редкими командами на руль. Он должен был удерживать лодку носом на горящее судно — в ином случае свет пожара опасно высветил бы наш силуэт. «Смотрите внимательно», — призвал он. «Судно пойдет ко дну с минуты на минуту».

Я с трудом расслышал его. Мы стояли как вкопанные, лицензированные поджигатели, уставившиеся на ад, сотворенный своими собственными руками.

Судно порядочного размера. Сколько человек команды, если по умеренным прикидкам — двадцать, тридцать? Без сомнения, на британских судах в море было как можно меньше людей — они даже порой стояли вахту через раз[36] — но им все равно было не управиться с менее чем десятью матросами на палубе и восемью в машинном отделении, а еще радиооператор, офицеры, стюарды… Хотелось бы знать, подобрал ли их всех эсминец — но это означало бы остановку. Мог ли какой-либо эсминец рискнуть остановиться, когда совсем рядом подводная лодка?

Над водой вздымались к небу зловещие красные языки пламени. Со все еще остававшейся на плаву кормы время от времени выстреливали серпантины искр. Затем в небо взвилась сигнальная ракета бедствия. Так что на борту все-таки кто-то оставался, в безвыходном положении в этом сумбуре огня и дыма.

«Наверняка самопроизвольно сработала», — произнес Командир. «Там никого не может оставаться — это не подлежит сомнению». Его голос был спокойным.

Я еще раз просмотрел дым. Вот! Теперь никакой ошибки — на корме сбились в кучку фигуры людей. На короткое мгновение я четко видел их на фоне огня. Пока я наблюдал, некоторые спрыгнули за борт, но двое или трое продолжали бесцельно бегать туда-сюда. Одного из них подбросило в воздух. Сквозь оранжевое свечение я видел, как он кувыркается, будто кукла с вывихнутыми конечностями.