«Не понял что?»

«Каким образом они выпустили нас».

«Я тоже не понял,» — произнес он сухо. «К счастью, я не отвечаю за них».

«Что Вы имеете в виду?»

«Не сдавайся до тех пор, пока не увидишь, как фуражка капитана исчезает под водой — это старое правило».

Моя челюсть отвисла. Если бы все зависело от Старика, то мы сейчас должны были быть все окончательно и бесповоротно мертвы. Он мог бы действовать и получше.

«Вам следует лечь спать,» — хрипло произнес он, как пьяница, дающий добрый совет другому пьянице в твердой уверенности, что его собственная трезвость не подлежит сомнению.

«Я в порядке,» — ответил я небрежно, но спросил разрешения уйти вниз.

Воняющие ведра и хлорка исчезли. Возвращение к нормальному образу жизни. Гудящие вентиляторы, все убрано. Удивительно, но туалет был свободен.

В кубрике старшин царило молчание. Три занавески были задернуты. Я улегся прямо в чем был, в одежде и во всем прочем. Свое спасательное снаряжение я засунул в ноги койки, не укладывая его. Мне под руку попались регенерационный патрон и дыхательная трубка. Куда бы их засунуть? Предпочтительно за борт — я не желал больше никогда видеть этот алюминиевый бачок. Что сделали остальные со своим снаряжением? Прислонили их к переборке. Да, это хорошая мысль.

***

Мне приснилось, что я слышу взрывы. Я был резонирующим барабаном, огромным и металлическим. Барабанные палочки напоминали огромные молотильные цепы. Внутри меня — внутри барабана — концентрические колеса Св. Катарины[68], вращающиеся в разные стороны, белые внутри, как вспышка магния, без намека на розовый цвет. Кроваво-красные потоки искр вылетали из них и падали на кромку. Барабан граничил с аллеей огромных светящихся георгин. В дальнем конце, окутанный в белое свечение, воскресший Христос из картины Грюневальда. Над ним на фоне зеленовато-золотой бронзы ослепительный розовый ореол, лучи которого простираются в зенит. С другой стороны над крутящимися фонтанами взмывают и распускаются огнями ракеты. Все сверкало и блистало. Рвущийся металл, фонтаны искр, и реактивные снаряды, сталкивающиеся внутри меня с ужасным грохотом. За ударом следовал громовой рев.

«Что… что это?» Я встал и откинул занавеску в сторону. Еще три или четыре приглушенных взрыва донеслось до моих ушей.

За столом сидел человек. Он повернулся, чтобы посмотреть на меня. Я моргнул, чтобы прояснить зрение и увидел, что это Кляйншмидт.

«Кого-то громят».

«Черт побери!»

«Это не может быть против нас. Они этим занимаются последние полчаса».

«Который час?»

«Одиннадцать тридцать».

«Еще раз?»