– Нет, брат Садырин. Потому и маюсь с этой печкой.

Пока нагревалось жаркое в горшочке, Садырин подробно рассказал Мирошникову, как надо топить печь, чтобы не стать уморившейся барышней. Потом, спохватившись, проговорил:

– Так я же забыл, зачем приходил. У меня брат с Волги приехал, завтра в Москву обозом едет, потому сегодня надо сказать, если будете брать у него рыбку, завтра будет поздно. Помните ту рыбку, что вам нравится? Клавдия все время заказывала.

– Да, конечно, очень вкусная рыба. Конечно, нужно брать.

Договорившись о количестве и цене, Садырин спросил:

– Когда вы будете вечером дома? Я занесу.

– Да я сегодня на пару дней уезжаю, придержи у себя, Харитон Иванович, потом заберу.

Садырин почесал затылок:

– Уезжаете? Так ключ дайте мне тот, что у Клавдии был. Я свой ледник тоже доверху рыбой для себя набью. Вашу рыбку лучше сразу занесу, да посмотрю, чтобы все в порядке было.

Забрав ключ, Садырин ушел, а Константин собрался в дорогу, взял лежавшие на нижней полке шкафа книги Ивана Сыча, завернутые в плотную бумагу, и был полностью готов к моменту, когда приехала коляска.

Первая остановка была у библиотеки. Там, как всегда, было тихо и спокойно. Библиотекарь Бронислав Бенедиктович поправлял книги на полках, а кот Вольтер лежал, свернувшись клубком, на своем любимом подоконнике.

Увидев Мирошникова, библиотекарь всплеснул руками и заторопился к нему навстречу:

– Константин Павлович! Наконец вы к нам пожаловали! А мы с Вольтером уже соскучились! Хорошо хоть Рахель приехала.

Вольтер, услышав свое имя, медленно поднял голову, взглянул на своего хозяина и увидел Мирошникова. Ради этого знакомого человека он даже покинул свое любимое место и пошел здороваться и гладиться.

Конечно, Бронислав Бенедиктович пытался в очередной раз предупредить Мирошникова, чтобы он не брал кота на руки, если не хочет оказаться весь в рыжих волосках, но кот всегда действовал по своим планам. Практически с разбега он прыгнул прямо в руки Константину. У него не было никаких сомнений, что этот человек его поймает и будет ласково гладить.

Почесывая рыжего любимца за ушком, Мирошников спросил:

– А где Рахель?

– Пошла в кондитерскую мадам Кольцовой. Сказала, что очень соскучилась по ее кренделечкам с маком. Она попьет там кофе с крендельками, да принесет их сюда, здесь вместе попьем с ней чай.

Вольтеру, который поднял голову, как только зашел разговор о Рахель и крендельках, библиотекарь ласково сказал:

– Тебе, конечно, тоже что-нибудь перепадет. Не беспокойся.

– А Кузя? Как они встретились с Вольтером?

– Кузя? Ах, Кузя. Этот кот – знатный крысятник? Рахель сказала, что ее уважаемый батюшка не готов с ним расстаться. Во всяком случае, пока.

Мирошников рассмеялся, вспомнив вчерашние крики экономного Хаима, что бюджет не выдержит двух котов, потом сказал:

– Я сейчас еду к господину Вавилову, и для Рахель привез книги, она знает зачем. Так что, передавайте ей мой поклон и эти книги, а ты, Вольтер, марш на свой подоконник. Мне еще чиститься от твоей шерсти сейчас придется.

Через пять минут Мирошников вышел из библиотеки, сел в коляску и отправился к господину Вавилову с огромным приветом от библиотекаря. Настроение внезапно стало прекрасным.

Глава 18. Краевед Вавилов

Глава 18. Краевед Вавилов

Как оказалось, даже кучер знал краеведа Вавилова и обещал доставить без задержек. Дорога к нему была очень живописна. Сначала ехали вдоль частью зеленых, частью уже пожелтевших полей, засаженных сельскохозяйственными культурами. Затем миновали небольшую молодую дубраву. Видимо, она была засажена искусственно, потому что растения в основном казались одного роста. Потом было небольшое озерцо, скорее, пруд, заросший растениями с крупными листьями.

Как только проехали смешанный лес, кучер повернул налево, и вскоре показались предместья небольшого городка. Таких то ли городков, то ли больших деревень на России много. Иной раз только покажется, что за небольшими подворьями находятся богатые дома, городские сооружения и мощеные улицы, как – глядь – городок-то уже и закончился.

Городок, в котором жил известный в губернии краевед Вавилов, скорее, был исключением из таких случаев. Улочки, хоть и застроенные невысокими домами, были довольно чистыми и прямыми, в садах царило бурное разноцветье, строптивые козы не разгуливали как барыни перед проезжими колясками, а чинно паслись, привязанные за колышки рядом с домами.

Краевед Вавилов жил в маленьком домике, утопавшем в зелени и окруженном невысоким заборчиком, выкрашенным в зеленый цвет. Когда коляска подъехала к домику, а Мирошников спустился на землю, калитка внезапно открылась, и на улицу выбежала девочка лет в двенадцати в голубом платье и круглых очках. Она остановилась, строго посмотрела на Мирошникова и спросила:

– Вы к дедушке, наверно?

Он приветливо ответил:

– Если твоего дедушку зовут Семен Семенович Вавилов, то к нему.

Девочка снова открыла калитку и громко закричала:

– Бабуля, тут к дедушке приехали.

Потом обратилась к Мирошникову и также строго сказала:

– Следуйте за мной.

Мирошников в тон девочке строго-уважительно ответил:

– Ведите, барышня.

Девочка довела Константина до веранды, крикнула: – Бабуля, я гостя привела. Все, я пошла домой, – и убежала.

Бабуля, вернее, Ольга Максимовна Вавилова варила вишневое варенье. Невыразимо вкусный аромат окутал Мирошникова, когда он еще поднимался по ступеням маленькой веранды. Окно на кухню, выходившее на веранду, было открыто. Ольга Максимовна выглянула из него и крикнула Константину:

– Заходите на кухню, я пока не могу оторваться от дела.

Обстановка на кухне не оставляла сомнений в том, что в доме живут хлебосольные люди, к тому же, любящие русскую старину. Об этом говорили и картины на стенах, и выставленные на полках в качестве сувениров предметы быта из разных регионов и эпох. На самом верху резного солидного буфета красовались самовары всевозможной формы. Их современный собрат, пылая ярко начищенными боками, пыхтел в углу.

За стеклами шкафчиков висели тканые и вышитые занавески, закрывающие от чужого взгляда содержимое своих глубин. На длинных лавках рядом с большим столом лежали вышитые подушечки, а на самом столе нарядные салфетки демонстрировали мастерство вышивальщицы.

Сама хозяйка – моложавая женщина лет шестидесяти в расшитом петухами фартуке – стояла у плиты и снимала ложкой с длинной ручкой пенку с варенья, кипевшего в большом тазу. Повернувшись к гостю румяным круглым лицом, она скомандовала:

– Садитесь на лавку, я уже сейчас освобожусь.

Кажется, Мирошников слишком громко сглотнул слюну, одурманенный бесподобным ароматом вишневого варенья, потому что хозяйка радостно засмеялась:

– Будет! Будет сейчас варенье, гость дорогой! Сейчас отложу в вазочку, и попьем чайку со свежим вареньем.

Закончив работу с вареньем, Ольга Максимовна присела на лавку напротив Мирошникова:

– Я – Ольга Максимовна Вавилова. А вас как звать-величать?

Только Мирошников закончил представляться и рассказывать, что приехал к Семен Семенычу на консультацию, как в глубине дома раздалось зычное мужское покашливание. Хозяйка встала с лавки и крикнула в открытую дверь:

– Сема, милый! К тебе тут приехал молодой человек, ему нужна консультация. Мы сидим на кухне, иди к нам.

Густой голос ответил ей:

– Оленька, я пойду одеваться, раз гость в доме, а то я в халате. Почему сидите на кухне? Идите на веранду или в гостиную.

Мирошников замахал рукой:

– Не надо, не надо, Ольга Максимовна. Не беспокойтесь. Мне здесь очень нравится, и ароматы такие головокружительные.

– Как хотите, Константин Павлович, а я займусь обедом. У нас, у стариков, установившийся режим дня, – рассказывала хозяйка, хлопоча у плиты, – Семен Семенович встает очень рано, делает зарядку на воздухе, а потом поливает грядки. К тому времени поднимаюсь я и ставлю самовар. Мы пьем травяной чай с вареньем и медом. Потом Семен Семенович идет в кабинет работать, а я принимаюсь готовить завтрак. После завтрака Семен Семенович еще немного работает и ложится отдыхать. Я к его подъему готовлю обед.

Совсем рядом с кухней послышались быстрые шаги, и в комнату энергичным шагом вошел невысокий крепкий мужчина. Он весело взглянул на Мирошникова и дружелюбно загудел:

– И где тут гость у нас? Честь имею. Вавилов Семен Семенович. Как вас звать – величать?

Когда Мирошников дошел до того, что надеется получить помощь от известного краеведа в нетипичном историческом расследовании, добродушный хозяин движением руки остановил его:

– Ни слова больше. Если я буду знать, о чем речь, то сразу увлекусь задачей и не смогу вкушать свою любимейшую еду, которую считаю пищей богов! Оленька, ты не забыла мою просьбу?

– Конечно, нет, милый. Только боюсь, что такая простая пища придется не по нраву нашему гостю.

Константин попытался говорить, что он совсем не голоден и может вернуться позже, когда хозяева пообедают, но супруги в недоумении только переглянулись, а Семен Семенович сказал, что пищу богов едят даже абсолютно сытые люди, а не только судебные следователи, проехавшие с утра солидное расстояние.

Ольга Максимовна захлопотала возле плиты, а Семен Семеныч увидел в окно коляску, на которой приехал Мирошников. Выйдя за калитку, Семен Семеныч и Константин отправили кучера ночевать на постоялый двор. Возвращаться за своим пассажиром Вавилов велел не раньше, чем назавтра после обеда. Мирошников пытался возражать и уверять, что он хотел уехать сегодня же, но хозяина было не переубедить.