Леша пережил это на своей шкуре – показательно, гипертрофированно, в шоковой форме. Вчера еще молодой талантливый дипломат, перед которым открылись Италия, Африка, мир. А тут в одно мгновение все схлопнулось и захлопнулось. Спасали неиссякаемое жизнелюбие и культура. С номенклатурной вышки «В мире книг» было ничто, ноль. Вот только эту личность обнулить таким способом было невозможно.

Лёша от рождения жил в мире книг – без всяких кавычек естественно. Книги были его миром, и это не зависело ни от каких поворотов судьбы. Все свои главные открытия он совершит в мире книг, станет тем, чем стал, благодаря книгам. Это внутреннее обстоятельство помогало держать позвоночник прямым, но что творилось у него в душе?!

На самом деле мы это хорошо знаем.

Откуда? Из первоисточника.

Несколько цитат из «Пушкинской Италии».

«Поездки за рубеж для русских дворян были делом привычным»…

Это первая строка главы «Земли полуденной волшебные края». Эдакая негромкая историческая констатация. А вдогонку автор отправляет еще одну – строку и констатацию.

«Н. М. Карамзин, один из пушкинских учителей и кумиров, выехал в Европу в возрасте 23 лет, посетил пять стран и вернулся через полтора года».

И чувства.

«Посещал Апеннины еще один лицеист, ставший профессиональным дипломатом, – Сергей Григорьевич Ломоносов. Он окончил свою жизнь в Италии и похоронен в городе Ливорно».

Это то самое чувство, которое годами копилось, клокотало, взрывало Лешину душу.

Какого черта!

Внушительный список российских людей, живших в Италии… И на скольких римских надгробиях русские имена! Дотошно перечисляя их, Леша словно вбивает гвозди в гроб невидимого оппонента.

Это больше, чем полемика. Это лирическое исповедание.

И не раз и не два Леша приводит пушкинские слова – «заветный умысел» – про отчаянные планы бегства поэта за границу.

А еще Леша рассказывает, как после выхода в свет книги «La Russia Italiana» («Русская Италия») в 1989 году в 58-летнем возрасте незадолго до кончины Натан Эйдельман впервые выехал за границу. Книга была очень хорошо встречена, и Эйдельман грустно пошутил в собственный адрес: «Невыездной Эйдельман проникся чувствами невыездного Пушкина».

Невольно хочется добавить: невыездной Букалов проникся чувствами невыездного Эйдельмана, который проникся чувствами невыездного Пушкина…

Работа в политическом еженедельнике «Новое время» означала для Леши «реабилитацию». Опытный царедворец Виталий Игнатенко понимал и сделал это. Заветная дорога в Италию была в принципе открыта, но надо было отыскать ее.

В то перестроечное время планы разного рода сотрудничества рождались в журнале естественно и мгновенно. В том числе, конечно же, с Италией. Леша занимался ими с немыслимым жаром. Помню один из них – с провинцией Монтепульчано, по этому звучанию и помню. Какая музыка! Правда, и умирали они тоже сами собой. Передать словами тоску, которая появлялась в Лешиных глазах, невозможно.