На девушек Мур не обращал внимания[153], хотя одна девятиклассница ему всё же приглянулась. О верности Вале Предатько он, конечно, и не задумывался. Впрочем, с этой девушкой, имени которой мы никогда не узнаем, Мур сдружиться не успел. 21 сентября в Чистополь приехал директор Литфонда В.В.Хмара. Он неожиданно предложил Муру оставить интернат и вернуться в Москву. Чем объясняется это предложение, на которое Мур имел неосторожность согласиться, мы точно не знаем. Мария Белкина считала, что от Мура просто хотели избавиться: “…и вовсе не потому, что близкие его были репрессированы <…> – хотели избавиться от самого Мура, от чужеродности его, от несделанности его по общему образу и подобию. Боялись нести за него ответственность. Его хотели сбыть с рук…” Белкиной рассказывали, что после отъезда Мура “в интернате вздохнули с облегчением”. Но кто вздохнул с облегчением? Влюбленные девушки если и вздохнули, то от грусти. Мальчики? Разве они так низко себя ставили, что не надеялись отбить у Мура девчонок, которыми он всё равно не интересовался? Педагоги? Боялись, что “иностранец” Мур сболтнет что-то лишнее?
Так или иначе, 28 сентября Мур с багажом, всё еще довольно громоздким, на пароходе отправился в Казань. Там он пересядет на поезд и 30 сентября прибудет в Москву. Это путешествие Мур назовет “кошмарным”, зато сбудется его мечта – он вернется в свой любимый советский город. В единственный русский город, который он любил.
В этот же день, 30 сентября 1941 года, 2-я танковая группа[154] генерала Гейнца Гудериана перешла в наступление на Брянском фронте. Как пишет сам Гудериан, наступление оказалось для русских неожиданным. На следующий день пал Севск. 2 октября фронт был полностью прорван. 3 октября немцы взяли Орел. Так началась немецкая операция “Тайфун” – наступление на Москву.
В осажденной Москве
В осажденной Москве
Мур приехал в октябрьскую Москву. По ночам уже начинались заморозки, но днем было тепло – 12–14 градусов. С 5 октября начнется резкое похолодание. Почти весь октябрь будет холодным. В лучшем случае – моросящий дождь, а то и снег с дождем. 17 октября выпадет снег, но через день-два растает, превратившись в слякоть и грязь. Вскоре в Москве “на соединении улиц, перед площадями, оставив лишь узкий разрыв для движения”, установят противотанковые ежи. На них пойдет арматура так и не построенного Дворца Советов.
Даже центральные улицы стали малолюдны. Эвакуация из Москвы продолжалась, город пустел. Витрины магазинов были заложены мешками с песком. Замазали маскировочной краской золотые купола кремлевских соборов. Мавзолей замаскировали под домик-избушку. Москвичи не очень верили в эффективность этой маскировки. Были уверены, что у немцев отличные карты и они хорошо знают, какие здания надо бомбить.