Смерть моего отца горько опечалила меня. Его привязанность ко мне, сожаление, что я был лишен преимущества и радости разделять его общество; разочарование от каникул, на которых я надеялся увидеть отца, вернувшись из колледжа, с досадою наполняло все мои мысли во время визита, который я нанес в Хейвик в связи с похоронами, и в течение долгого времени после этого. В конце сессии 1757 г. я в последний раз вернулся в дом, все еще занимаемый сестрами. Наше одинокое положение и скудные средства к существованию с бесконечными напоминаниями о нашем недавнем горе, контрастируя с общительностью, веселостью и теми чертами, которые делали место нашего проживания столь дорогим для нас, превратили то лето в самый мрачный период моей прошедшей жизни. В ноябре мы с сестрами переехали в Эдинбург, как в наиболее удобное место для продолжения моего образования. Мисс Колвилл, кузина моей матери, предоставила нам бесплатно дом вблизи Невербоу Порта. В наших обстоятельствах требовалась жесткая экономия. <…>

В доме господина Дэвидсона, книгопродавца, который отошел от дел, скопив огромное состояние, я был впервые представлен Натаниэлю Дэвидсону, который на несколько лет стал моим самым близким другом в Эдинбурге. Впоследствии он стал секретарем Уортли Монтегю, с которым посетил Большой Каир и Константинополь и сопровождал караван из Каира в Мекку через аравийскую пустыню[651]. По возвращении в Европу он был назначен консулом в Ницце, потом в Алжире, в обоих местах он жил в течение нескольких лет. Он собирался опубликовать отчет о своих путешествиях, который стал бы ценным вкладом в литературу. Однако он был вынужден отказаться от этой идеи вследствие утраты рисунков и незначительности гонорара, предложенного книгопродавцами, который он считал несопоставимым со временем и трудом, затраченными на написание работы. Письма, полученные мной от консула Дэвидсона, полны доброго юмора, любопытных сообщений, равно как и выражения постоянной привязанности. Мне посчастливилось встречаться с ним в Лондоне, так часто, как я бывал там, и, когда он посещал своих друзей в Элнвике, мы всегда умудрялись провести несколько дней вместе в доме старшего брата, доктора Дэвидсона, и в доме в Йедбурге. К числу приятнейших часов моей жизни относятся те, что я провел в компании Натаниэля Дэвидсона. Его вежливые манеры, живость, близкое знакомство с иностранными обычаями и традициями и запас забавных анекдотов об эпизодах его путешествий всегда делали беседу с консулом Дэвидсоном привлекательной для его друзей.