Идеализированный образ роковой женщины защищал его от самого себя. Похоже, красота очищала его. Действительно ли жизнь так отвратительна, полна унижений, страданий и разрушений, чтобы бежать от нее, тогда как другие, не имея его опыта, старались демонстрировать мнимые раны. Плетки, цепи, трансвеститы, фильмы категории X, кожаные сапоги, черные мессы, разбитые стаканы, а сколько людей в форме со свастикой на театральных подмостках, сценах кабаре, сколько везде палачей и жертв со времен «Гибели богов» Висконти! Фильм Лилианы Кавани[619] «Ночной портье» произвел скандал. «Все фантазии на тему эротической дешевки теперь находятся под знаком нацизма»,[620] — заявил Мишель Фуко.

Ив Сен-Лоран знал, как избавить свой ретростиль от тошнотворного продажного балагана. Конечно, вся его мода участвовала в воскрешении былых звезд, голливудских женщин-вамп, которых он представлял в гламурных вариантах и в виде женщин-андрогинов. К тому же Ив был очарован своим главным кумиром.

Его кумир был из разряда тех женщин, о которых Петер Хандке[621] говорил: «Она такая красивая, что от этого страшно». Кутюрье сочинял ее историю, неоднозначную и идеализированную. Главная героиня была одета в смокинг Марлен, она целовала женщин в губы и дарила букеты гардений мужчинам. Черная пудра стала для Сен-Лорана тем же, чем был твид для Шанель. «Я всегда восхищался работой Ива Сен-Лорана, — говорил Хельмут Ньютон. — Женщина в смокинге становится вдруг гермафродитом. Это не женщина, а существо, которое может быть очень красивым мальчиком или очень красивой женщиной. Эта двусмысленность привлекает меня».

В это время Ив преувеличивал таинственность своих моделей. Элегантность становилась все более худой. Враг пестроты («даже продуманной»), деталей («особенно деталей Высокой моды») и округлостей («даже если они аппетитны»), он упорно проводил свою линию. «Много брюк. Брюки. Брюки. Широкие. Воздушные. Обычные. Внутри ничего нет. Модели Унгаро худые, модели Феро тощие. Модели Сен-Лорана уже находятся на пороге смерти от недоедания, — писал Рене Баржавель[622] в Journal du Dimanche. — Когда они поворачиваются на подиуме, в какой-то момент они оказываются в профиль, тогда их вообще не видно. У них совсем ничего нет в верхней части ног». Буль де Бретейль сразу же увидела проблему: «Ив делает платья, исходя из образа слишком худой женщины. Как ты ни стараешься голодать, у тебя все равно мерзкая морда и ты все равно не похудеешь. У нас есть задница, и она никуда не денется».

Влияние Лулу было видно и здесь. В марте 1973 года она, рыжеволосая, в галстуке, позировала фотографу Скавулло[623] для обложки газеты Энди Уорхола Interview, в смокинге от Ива Сен-Лорана. Свой смокинг модельер посвятил Марлен Дитрих, ангелу всех метаморфоз, богине кабаре и матери, женщине или демону, который обольщал солдата в фильме «Дестри снова в седле», жертве желания и глупости мужчин, воплощению авантюристки, боровшейся с миром, одетой в вуаль. «Все мужчины одинаковы. Я бросаюсь на шею мужчине, чтобы сказать ему: не трогай меня» (фильм «Дьявол — это женщина»).