История самого крупного финансового скандала 1930-х годов вызывала из прошлого шарм той эпохи, когда роскошь была главным персонажем: машина Lagonda Lila, горностай и белый креповый сатин. Не была ли Арлетт Стависки самой сказочно-элегантной женщиной Парижа?! Как и Сен-Лоран, она любила лилии и деньги, с одним условием, чтобы тратить их. «Я не добродетельна, не уважаю таинство брака, но я принадлежу мужчине. Он один может избавить меня от этого рабства. Я боюсь только одного, что он оставит меня наедине с самой собой».

Авеню Марсо, рай для куртизанок

Авеню Марсо, рай для куртизанок

14 июля 1974 года, в праздник Французской республики, модный Дом Ives Saint Laurent покинул улицу Спонтини и переехал на авеню Марсо в особняк времен Наполеона III. Для Ива «Высокая мода — это любовница, которая стоит много денег, хотя ей осталось жить всего семь лет». Он говорил о ней как о Травиате, она предавалась удовольствиям, чтобы забыть про свою болезнь. «Он предлагает Высокой моде красивое место, где она может умереть», — писал журнал Women’s Wear Daily после посещения нового салона 10 июня 1974.

В этот день шел дождь. «Дождь приносит деньги», — говорил Пьер Берже, одетый в серый костюм. Восемьдесят бутиков Rive Gauche по всему миру давали оборот более восьми миллионов долларов в год. Именно в тот момент, когда их модный Дом стал международной компанией, Ив Сен-Лоран и Пьер Берже решили придать ему стиль салона времен Второй империи, будто пытаясь компенсировать один недостаток компании — доходы от продукции Высокой моды не превышали те, что давали два парижских бутика Rive Gauche. Даже миллиардеры теперь одевались в готовую одежду, prêt-à-porter…

Время не было предрасположено к экстравагантности. Чили находилось под сапогом Пиночета, «Уотергейтский скандал», «война Судного дня»[635], нефтяной кризис — так много ударов в мировой истории. Вся планета обнаружила, что она подсажена на «черное золото», как говорили на парижских ужинах. Европа становилась полем боевых операций международных террористов. Образ американской манекенщицы растворился в воздухе. Президент Никсон объявил о своей отставке со слезами на глазах. Было ли еще место для роскоши? На полпути между площадью Звезды и Эйфелевой башней этот дуэт делал новую ставку: «У нас только одна цель — сохранить качество и престиж», — говорил Пьер Берже.

Ворт[636] был первым кутюрье, Ив Сен-Лоран будет последним. «1960-е продолжались до 1975 года, — рассказывал Пьер Берже. — По беззаботной привычке мы не делали прогнозов о будущем профессии. Все шло удачно, без проблем. Мы даже не представляли себе, что Высокая мода скоро растает на солнце. Одна коллекция сменялась другой. Такова была логика. Это ремесло стало профессией художников. Ценности, на которых была основана эта профессия, постепенно исчезали».