Королевский двор обычно находился в Замке Нуово, но Джованна, сомневаясь в том, что Климент VII может встретиться с неаполитанцами, подготовила к его приёму Замок дель Ово. Она даже построила временный мост, протянувшийся от берега к изолированной скале, на которой стояла крепость. Через этот мост понтифик, Священная коллегия и вся свита могли пройти, не заезжая в столицу. Вежливая королева боялась хоть малейшего признака неуважения, которое могло бы запятнать торжественность этого прибытия.

Джованна со своими приближёнными ждала высоких гостей у главных ворот замка, а когда Климент сел в папское кресло под аркой, подготовленное для него, воздала ему соответствующие почести. За ней последовал Отто Брауншвейг, Роберт д’Артуа и три племянницы Джованны – Агнесса, Джованна и Маргарита Дураццо. Затем своё почтение засвидетельствовали рыцари и бароны королевства, а также отряд младших представителей дворянства обоих полов, среди которых были Владислав и Джованна – сын и дочь Карла Дураццо. Все они по очереди встали на колени, чтобы получить благословение. Климент поднёс им святую воду, дал поцеловать крест и отпустил грехи. Когда церемония завершилась, папа вошёл в замок, где он и Священная коллегия были встречены с поистине царским великолепием. Празднества длились несколько дней, но благодаря уединению замка город участия в них не принимал.

Джованна не стала вовлекать горожан в мероприятия по случаю приезда понтифика из соображений безопасности, боясь, что сторонники Урбана могут организовать беспорядки. Но шаг этот был воспринят населением Неаполя по-другому: когда правитель старается скрыть свои действия от общества, жителей охватывает страх и недоверие – они начинают думать, что такое поведение призвано скрыть некие ошибки.

Неаполитанцы были избалованы публичными праздниками и гуляниями. Если бы королева в своей обычной резиденции в Замке Нуово следовала обычной рутине и привлекла их к торжествам при дворе, то они, по крайней мере какое-то время, подбрасывали бы свои шапки в воздух так же охотно за одного папу, как и за другого. И это, пожалуй, самое ловкое из ухищрений дьявола для насаждения идолопоклонства. Но отлучённые от зрелищ начали роптать, утверждая, что правительница боялась публично устраивать ликования, зная, что действовала неправильно, следуя указаниям своих служителей и отдавая предпочтение собственным суждениям. Также, возможно, она была введена в заблуждение мужчинами, которые ищут удовлетворения личных страстей и интересов, а не отдают приоритет достоинству короны или благосостоянию людей. Это якобы и побудило её отдать предпочтение антипапе-иностранцу, а не одному из собственных граждан, от которого все могли бы ожидать одолжений и некоторых выгод.