Меры, принятые правителями, часто терпят неудачу, потому что мотивы проводимой ими политики неизвестны народным массам. Так что их, казалось бы, наиболее оправданные действия, лишённые одобрения со стороны общественного мнения, иногда приводят к фатальным последствиям. Реальные и веские причины, которые побудили Джованну покинуть Урбана, были известны только Совету и нескольким доверенным лицам, а потому, по общему признанию подданных, такое её поведение казалось скорее результатом слепой уверенности в советах заинтересованных людей, чем следствием каких-либо справедливых политических мотивов.

* * *

Кстати, в то время, пока Климент гостил у королевы Неаполя, произошёл инцидент, который оказал существенное влияние на происходящие в стране события.

Несколько торговцев оживлённо обсуждали события и непочтительно отзывались о Джованне. Рядом уже собрались зеваки, которые тоже с удовольствием участвовали в разговоре. Один из сеньоров проезжал мимо и остановился, чтобы упрекнуть людей за такие речи. Когда между демагогом-зачинщиком и всадником разгорелся спор, торговец стал применять бранные слова, а вельможа направил коня в его сторону, чтобы сбить невежу с ног. Неудачливый оратор получил сильный удар по лицу – копытом у него был выбит глаз. Племянник пострадавшего поднял крик и с призывами за Урбана VI собрал толпу, подначивая их грабить дома иностранцев, проживающих в нижней части города – на берегу моря.

Аббат Барруто, человек богатый и властолюбивый, который был поставлен Урбаном на место архиепископа Бернарда, назначенного ещё Григорием XI, возглавил этот сброд, насильственно овладел собором и выгнал семью священнослужителя из дворца. Во время этой суматохи в столице мятежники из соседней страны подняли восстание и уничтожили соседние деревни, дойдя до ворот Неаполя в надежде продолжить грабежи. Но часть дворянства, направленная против них королевой, быстро разогнала беспорядочные группы прохвостов, а её быстрые и энергичные меры помогли подавить бунт внутри городских стен. В результате несколько зачинщиков были казнены, чтобы запугать остальных, – спокойствие было восстановлено. А через несколько дней многочисленные зеваки с интересом наблюдали за разрушением дома урбанистского архиепископа, даже не пытаясь его спасти.

Весь этот шум, хотя и не очень важный сам по себе, всё же имел серьёзные последствия, так как очень испугал Климента. Сразу же после описанного инцидента он уехал в Гаэту, и никакие уговоры не могли побудить его вернуться, никакие гарантии не могли развеять его страхи и никакие аргументы не могли повлиять на решение отправиться в Авиньон, оставив Италию своему сопернику, в тот самый момент, когда народ Рима, уставший от смуты, был готов убить Урбана.