* * *

В Венгрии дела тоже шли своим чередом. В то время король Лайош справедливо опасался, что слишком большая популярность Дураццо в его стране лишит короны его собственную дочь в случае его кончины.

Если вспомнить Елизавету Венгерскую, то она, как говорят, вела замкнутую жизнь, соответствующую её возрасту, а затем, вполне возможно, преследуемая чистосердечным раскаянием или томящимися душами убиенных ею, поступила в услужение к Богу, уединившись в монастыре и сбежав от мирских забот. По словам очевидцев, никто не встречал более кроткой и целомудренной монахини, чем Её бывшее Королевское высочество, которая до последних минут посвящала всю себя делам благочестия. Она умерла 29 декабря 1380 года. Трудно предположить, обрела ли она вечное спасение, но можно в очередной раз возблагодарить Господа за то, что даже такие люди находят в нём прибежище.

Со смертью своей матушки Лайош лишился надёжного советчика, а потому совершил ряд поспешных шагов, имевших серьёзные последствия. Он стал оказывать на Карла давление, вынуждая его готовить неаполитанскую экспедицию, причём делалось это по двум причинам – отомстить ненавистной Джованне и удалить тщеславного герцога из Венгрии. Он предлагал Дураццо военную силу, оружие и деньги из своей казны – всё это ждало его сразу же после подписания мира с венецианцами.

Под влиянием заинтересованных адвокатов этого непримиримого триумвирата, находясь под воздействием бреда фанатика, управлявшего политикой Италии, а также из-за неясности собственных устремлений в тяжёлый час для себя, своей страны и семьи Карл согласился стать сначала орудием, а впоследствии и жертвой безумств Урбана. Однажды испив из этой чаши, он, опьянённый амбициями, уже не мог остановиться. Его разум был затуманен многоступенчатыми планами и жаждой власти, а сознание отравлено ядом предательства. Сила коварства, ненависти и жадности удесятерилась в нём, будто его жизнь, до сих пор проходившая в тумане, вдруг осветилась новым, полным значения светом. Поэтому он с огромным энтузиазмом и рвением принялся осуществлять свои замыслы, к сожалению, забыв о том, что у него не было главной составляющей успеха – мудрости.

Однако любые открытые меры против Джованны были на какое-то время отложены – до тех пор, пока жену и детей Дураццо, которые проживали в её дворце и являлись самыми ценными объектами её заботы, нельзя было вывезти из Неаполитанского королевства.

Урбан же подготовил атаку. Он перетянул неаполитанских кардиналов на свою сторону, купив их поддержку богатствами и даровав церковные льготы всем членам их семей. События стали принимать дурной оборот. Естественно, в самом королевстве была создана тайная организация заговорщиков, преданная Урбану и соединённая с ним самыми прочными узами – финансовыми. Вместе со своими тайными эмиссарами герцог Андрийский тоже усердно трудился, чтобы увеличить популярность Дураццо и вызвать всеобщую ненависть к Отто Брауншвейгу.